The Terraforming полностью

Как управлять? Планетарная инфраструктура зондирования, измерения и вычислений действует не одна: их несколько, и каждая направляет и поворачивает своё особое настоящее к своему особому будущему в соответствии с различными моделями воспринимаемого, индексируемого, сохраняемого и транслируемого. Глобальная финансовая система – одна из таких инфраструктур. В настоящее время она идентифицирует, исчисляет, классифицирует и защищает средства сбережения, которые существуют в мире и суть мир, делая большие ставки на сохранение стоимости. Эта онтология стоимости, конечно, не бесспорна. Финансовая система работает не только как средство кругообращения стоимости в её нынешнем виде, но и как платформа, на которой разрабатываются модели настоящего, влияющие на модели будущего, на которые сделаны прогностические ставки, в свою очередь, задающие принципы целесообразности для рынка. Модель – «двигатель, а не камера», – говорит Дональд Маккензи. Но точнее было бы сказать: «Двигатель, потому что камера». Камера только из-за того, что аккумулирование транзакций, совершаемых абстрактными субъектами с абстрактными единицами стоимости, фиксируется, да в общем-то и регулируется разросшимися интерфейсами мировых финансовых информационных сред (реестрами, точками продаж, отчётами, счетами и т. п.). То есть финансовые и экономические модели прогнозирования могут воспринимать необходимый для работы объём данных. Более того, поскольку эти опосредующие инфраструктуры сами по себе являются платформами с функцией считывания-записи, модели могут напрямую влиять на финансовые потоки и управлять их движением. Рекурсивность события и его среда обеспечивают модели управляющую позицию, также зависящую от всего, что модель может воспринимать из этой позиции.

Другой режим сенсорной и вычислительной инфраструктуры планетарного масштаба – моделирование климата и исследования земной системы. У них своя собственная история зондирования, индексации, хранения и передачи. Эта инфраструктура также пытается быть «двигателем» в своих моделях будущего, хотя не столь весомо и успешно, как финансовые рынки. Два проекта планетарного моделирования всерьёз борются за господство, и на карту поставлено буквально всё сущее. «Громадная машина»[74] – это планета со структурой её эффективных чувствительных сред – нервной системы, лежащей под океаном, наземного эпидермиса, атмосферных, орбитальных антенн и т. д. – и, что ещё важнее, объединение обеих огромных машин в рекурсивном ритме искусственных петель обратной связи. В то время как финансовая модель воспринимает триллионы сущностей и взаимодействий в соответствии с требованиями абстрактной стоимости, климатический аппарат считывает и истолковывает разнообразные физические факты, стремясь установить взаимосвязи. Последнее сложнее – прежде всего потому, что отследить молекулярные взаимодействия в планетарном масштабе исключительно трудно, а также потому, что их беспристрастная и не подлежащая обсуждению реальность представляет собой объективный стандарт, которому не должны соответствовать экономические модели, анализируя, что ценно, а что нет. Кроме того, поскольку сенсорные среды земных систем считывают и записывают иначе, нежели финансовые среды, они могут создавать гораздо более точные модели будущего. Впрочем, они в меньшей степени способны рекурсивно реагировать на те экологические события, которые моделируют.

Я понимаю, что для многих добрых людей всё проговорённое выше – ночной кошмар, но в некотором важном смысле именно эта рекурсия нам и нужна. Необходимо, чтобы наши климатические модели, отображающие надвигающийся системный риск, имели те же технические возможности получать максимально детальную обратную связь о состоянии экологии, как и предиктивные финансовые модели предсказания рисков наделены ими благодаря транзакциям, за которыми они наблюдают и которыми косвенно управляют. Это другой вид геополитики и геоэкономики. Я его рассматриваю не как «биополитическую оболочку природной реальности», а как способ искусственно упорядочить искусственную когнитивную абстракцию, чтобы прогнозировать последствия запутанных во всех отношениях волн производства, метаболизма и передачи информации. На карту поставлена способность существующих земных экосистем пережить такой фактор эволюции, как наш разум.