The Terraforming полностью

Безусловно, вопрос захоронения ядерных отходов – серьёзный и тяжёлый[102]. Утилизационный цикл составляет десятки тысяч лет, и его администрирование – проблема крайне длительных периодов, которую нельзя исключать из плана. Это сложная история, но давайте посмотрим на предложенный план репозитория Юкка Маунтин в Неваде как на притчу. То был хороший план – до тех пор, пока мог разрабатываться. Древние соляные пещеры под пустыней Невада являются одним из самых удачных мест изоляции производственных отходов атомной энергетики. Проект был отменён в силу политической токсичности для структур представительной демократии. Никому не хотелось с ним связываться, ведь это риск потерять работу. Люди не желали нести ответственность, запомниться поколением предков, захоронивших это. Теперь ископаемое топливо в структуре энергопотребления заполняет долю возобновляемых и ядерных источников энергии, а мы выбрасываем больше отходов в атмосферу, где их намного сложнее контролировать, взвешивать, улавливать, утилизировать и направлять обратно в цикл искусственного метаболизма. Но их не видно – значит, с нас взятки гладки. Неучтённые клубящиеся выбросы нашей «планетарной» искусственной энергосистемы означают ужасную экологическую несправедливость по отношению к странам «глобального Юга».

Радиоактивные отходы, не захороненные в глубоких пещерах, в основном так и хранятся на электростанциях. Ситуация равно безумная и бессмысленная. В минуту отчаяния исторгается вопрос: не намерен ли «глобальный Север» позволить всей климатической системе буквально взорваться – из-за того, что у нескольких тысяч активистов из пустынного штата есть глубоко негативная ассоциация между ядерным распадом и фактом собственной смертности. Притча о репозитории Юкка Маунтин – это одно из проявлений взбесившегося нимбизма континентального масштаба. Быть может, это ещё и притча о том, как вето хеклера[103] становится доказательством власти кричащих задир прямо в канун коллапса? Если так, значит, критическое заблуждение крошечного процента мирового населения подталкивает всех остальных к климатическому кризису, сущему аду на Земле – просто в силу их невероятно дорогостоящих представлений, рядящихся в одежды этических принципов.

Может, главный вывод заключается в том, что разногласия по вопросу отходов вызовут к жизни иные геотехнологии, которые, в свою очередь, дадут импульс совсем другой геополитике? Основополагающая проблема радиоактивных отходов – их долгий век: нельзя просто так взять и выбросить их, подобно отходам других источников энергии. Они дискретны, тверды и неопровержимы. Именно эта длительность должна принуждать геополитику, управляющую ими, к созданию целостной энергетической системы – согласованной и соответствующей экологическому временно́му масштабу (как и должно быть). В отличие от выбросов после использования ископаемого топлива или электронных отходов солнечных батарей, отходы атомной энергетики нельзя удалить либо изолировать как фактор внешнего мира; придётся управляться с ними иначе – как с отчаянным напоминанием и неизбывным остатком энергетической системы (как и должно быть). Их нельзя избежать, зато с ними можно разобраться.

В размышлениях о политике энергетической инфраструктуры можно зайти с другого конца. Суть не столько в том, как политика управляет инфраструктурой, но скорее в том, что жизнеспособные энергетические геотехнологии, в случае своего возникновения и правильного управления, приведут к появлению соответствующих и согласованных с этими геотехнологиями геополитических и геоэкономических институтов.

В соответствии со множеством разных идеалов необходимый геотехнический сдвиг должен быть обусловлен, создан и утверждён демократическим консенсусом, без которого любой такой сдвиг потенциально будет несправедливым. Но из чего и для кого может возникнуть общее согласие – или даже, возможно, авторитарное несогласие? Это по-прежнему неясно, вопрос открыт. Его задают в контексте стихийных общественных движений, что требуют принять меры в отношении изменения климата, а также в контексте более популярных установок: налогов на выбросы парниковых газов, контроля за выбросами, общественного городского планирования, научной экспертизы в области наук о Земле, регулирования долгосрочного землепользования, устойчивой продовольственной политики, выступлений против углеродного учёта и политики, основанной на потреблении (Carbon-CAP). И так далее[105].