«There's no professor here. Здесь нет никакого профессора», — говорит Хэнк. Но ведь Чарльз слишком сильный человек, чтобы так просто сломаться, и вряд ли слов «он многое потерял» достаточно для объяснения. Может просто Хэнк и сам знает не всё?
====== Часть 1 ======
Моей главной ошибкой было считать, что у меня ещё масса времени. И не спешить. То есть нет, я спешил. Спешил добиться доверия ЦРУ, спешил освоить Церебро, спешил искать новых мутантов, спешил тренировать их. Иногда чертовски спешил, выжимая их до предела возможностей. Словно боялся, что у меня всё это вот-вот отнимут.
Ты был единственным, с кем я предпочитал не спешить. С первого соприкосновения наших сознаний меня не оставляло странное ощущение — я вдруг почувствовал себя невероятно... полным. Мы были очень разные, в тебе было с лихвой, с избытком того, что было совершенно несвойственно мне, и до этого момента я даже не подозревал, что мне это нужно. Ты дополнял меня. Твоя целеустремлённость, твоя воля, даже твоя злость недостающими кусочками мозаики стали на свои места в моём сознании. И я почувствовал, что теперь могу всё.
Не представляю, каким чудом я убедил тебя остаться, но тогда это казалось мне главным. Я быстро привык ощущать тебя рядом, все время касаясь краем сознания. Это не казалось мне чем-то неправильным, хотя ни с кем другим раньше я не позволял себе подобного, всегда считая, что при моём даре тактичность должна быть на первом месте. Возможно именно твоя бестактность, тоже нашедшая во мне место, и снимала благополучно вопрос о неправильности всего этого. Ты-то всегда пользовался силой без стеснения или лишних сомнений.
Мы учили других и учились друг у друга. Искали границы своих способностей, искали границы себя. Моя сила помогала мне подбирать ключи к способностям других, но с тобой всё было иначе.
— Я всегда считал, что сила лежит в точке между гневом и умиротворением, — я бессовестно врал в этом «всегда», так как до тебя я даже не знал, какую силу способен давать гнев. И уж тем более мне не пришло бы в голову искать какие-то там точки между столь разными эмоциями .
Я получил разрешение влезть в твою голову ещё глубже. Я хотел дать тебе то же, что ты давал мне. Недостающие кусочки мозаики. То, чего ты был когда-то лишён.
Когда тарелка сдвинулась, повинуясь движению твоей руки, когда ты нашёл эту грань, когда почувствовал эту невероятную и почти безграничную силу, я переживал это вместе с тобой. Сцепленные до невозможной близости в одно сознание, мы плакали и смеялись от осознания бесконечности и бескрайности наших возможностей. Я не сказал тогда, не желая отвлекать тебя от момента триумфа, но то, что ты нашёл, что мы нашли, открыло суть не только твоей силы.
Я учился управлять своей силой с детских лет, учился контролировать её. Ставил блоки, отсекая чужие мысли и эмоции, протягивал невидимые струны к чужим сознаниям, связывал её, сдерживал, подчинял, и вот такой, скованной сотней запретов, она служила мне. В тот день моя сила послушным псом легла мне под ноги. Острая, словно нож, и лёгкая, как касание воздуха, повинующаяся только тени мысли. Безграничная... Я никогда не задумывался, какая огромная часть моих способностей уходит на то, чтобы сдерживать самих себя. Но ты показал мне это, ты нашел её для нас, точку между гневом и умиротворённостью, между мной и тобой — пик силы.
Мы много времени проводили вместе, мы вдвоём и только вдвоём выезжали на встречи с новыми мутантами. Убеждали, интриговали, вели за собой. Я всегда считал, что уж что-что, а убеждать я умею. Но рядом с тобой я понимал, как бессмысленно много хожу вокруг да около, излишне мягко, излишне осторожно... Ты врывался к ним с неотвратимостью урагана, завораживал своей силой, той лёгкостью и небрежностью, с которыми ты ей пользовался. Не стесняясь бросал в них возможностями, тянул за собой. Не только к металлам относился твой магнетизм, о нет. Ты обладал огромным магнетизмом к людям, ты вселял азарт во всех вокруг себя.
В том числе и в меня. Я тянулся к тебе всё ближе, мне всё чаще хотелось сократить расстояние между нами — коснуться, хлопнуть по плечу, взять за руку, обнять. Я объяснял это для себя той близостью и дополняемостью наших сознаний. Я следил за своими порывами, мне казалось, что они не всегда кстати. Я ловил себя, останавливал, сдерживался. Не хотел показаться навязчивым, боялся быть неправильно понятым... как я тогда считал. Смешно, ведь моя телепатия крепла и оттачивалась день ото дня, а уж тебя я чувствовал лучше, чем кого-либо. И подобное опасение было абсурдным, не более чем отговоркой. Я не мог быть не понятым. Я бы в ту же секунду почувствовал, если бы ты счёл то, что я делаю, навязчивым, или неправильным, или раздражающим. Я всегда мог отступить раньше, чем ты бы сам осознал, что что-то не так. Почему же нет?
Да просто не в тебе я был не уверен тогда, а только в себе. Сам не мог толком понять, чего хочу. Сам боялся взглянуть открыто. Я предпочёл разобраться в себе и не торопить события. Ты был единственным, с кем я предпочёл не спешить. Ведь у нас впереди была масса времени. У меня могли отобрать Церебро, от меня могли отвернуться ученики. Но разве хоть что-то в мире могло разорвать наше «вместе»?
Какой я был дурак.
