Грейт прожила еще четыре часа после того, как ее вывезли на легком глайдере за пределы Либертауна. Это состояние уже с трудом можно было назвать жизнью, сознание к ней не возвращалось, лекарства оказались бессильны, а усилия шитвани были тщетны из-за того, что их познания в человеческой анатомии и особенностях высшей нервной деятельности стремились к нулю. Возможно, причиной был псионный шторм созданный Виком, а возможно дело было лишь в том, что в день побега из Аббервила она забыла дома необходимые для поддержания стабильности имплантов наносептики и тот негативный эффект, что накапливался день ото дня дал о себе знать. По большому счету, сейчас уже не играло роли почему это произошло. Она умерла в небольшой пещерке, куда ее принесли Рит и Най, так и не узнав, что они стоят рядом с ней.
Ее заключили в кварцевый саркофаг, который перевезли под одинокую скалу в центре Моря Угроз. Отсюда был виден далекий, окруженный пласталевой стеной Аббервил, а вскоре тут должно было разлиться первое настоящее море на поверхности планеты. Однако каким бы глубоким оно не оказалось, эта каменная колонна все равно будет видна над его поверхностью, и шитвани посчитали, что лучшего памятника человеку, навсегда изменившему Тиадар не придумать.
И хотя Вик и Лина, все для себя уже решившие заранее, пытались с ними спорить, убеждая, что церемонию надо провести в столице, чтобы все знали о ней, но Най и Рит возражали, говоря, что людская память переменчива и ей свойственно смотреть на историю под разными углами. Сегодня это место будет посещаться, а завтра его сравняют с землей танками, как не раз было в истории Терры. И лишь природа бесстрастна и будет хранить отданное ей столько, сколько существует сама. И даже если кому-то придет в голову стереть всю память об этих днях, он ничего не сможет сделать ни со скалой, ни с морем, ни с песком. К тому же, далеко не все люди считают, что Грейт достойна подобного погребения и наверняка будут и провокации, и столкновения, да и пока с Тиадара не выдворены все нежелательные элементы, вообще лучше не злоупотреблять массовыми собраниями.
На церемонию не пришли ни Тошимо, ни выпущенный из тюрьмы Ордена Трейс Вейди, напуганный, но живой и невредимый, ни мэры городов, ни даже многие ее коллеги. Пришел лишь назначенный главой временного правительства Тиадара Себастьян Шаффи. Впрочем, тут никто и не горевал по этому поводу. Было несколько ученых, когда-то работавших с Грейт, был, если верить слухам, Рэнд Блэкли и была Лина, которая теперь просила добавлять к своему имени совсем незнакомую и непривычную фамилию Эн'Арин. Она стояла рядом с Виком, в странной зеленоватой одежде, блестевшей словно хрусталь, но в тоже время бывшей мягкой и эластичной.
Себастьян Шаффи много говорил о трудном пути, о прошедшем кризисе, о будущем, о проблемах которые надо решать сообща и о великом самопожертвовании, которое совершила Мериен Грейт ради мира и ради того, чтобы доказать всем, что взаимопонимание между разными расами в рамках одной планеты возможно. Это были дежурные слова, это понимали и все собравшиеся, впрочем, понимал это и он сам. Он, наверное, говорил бы намного дольше, если бы не знал, что эта речь тут лишняя. Лишь когда кто-то из ученых и старых коллег Грейт спросил что-то обстоятельств ее смерти, Себастьян Шаффи, уже спускавшийся с импровизированной трибуны остановился и сказал:
— Мы никогда не выбираем как родиться, и очень редко мы имеем власть выбрать как нам умереть. Но мы выбираем как нам жить. Давайте помнить об этом.
Кварцевый саркофаг стоял открытый, и от него расползалось бледное аквамариновое свечение, испускаемое затейливым орнаментом из листьев растений Внутреннего Мира и кристаллов. Орнамент этот обрамлял бока и крышку саркофага, листьями была закрыта и сама Грейт, в ногах у которой лежала положенная внутрь кварцевого куба мохнатой детской лапкой старая, пообтершаяся фигурка из аббервилской интеграционной школы. Человек в черном костюме с книжкой в руках.
Рит сидел перед стереовизорами в башне гиперсвязи Либертауна. Ассистент режиссера заканчивал последние приготовления к эфиру, причесывая длинные черные волосы шитвани, и закидывая непослушные пряди за длинные уши.
— Сообщение передавать каждые две минуты, начиная с момента открытия Врат. — распорядился Рит. — На входящие запросы отвечать черным экраном.
Ему дали знак начинать. Двое шитвани быстро обежали студию, удостоверившись, что запись идет и работают все приборы.
— Я обращаюсь к правительству Терранской Республики. — заговорил Рит. — В силу галактического законодательства, которое вы обязались соблюдать, от лица расы шитвани, являющейся коренным населением Тиадара, уполномочен заявить, что ваше присутствие на колонии Тиадар мы считаем незаконным. В то же время, мы идем навстречу гражданам колонии и производим департацию лишь тех, кто счел невозможным оставаться на Тиадаре, или же чье нахождение неприемлемо для нас.