Вик уже во второй раз против своей воли пошел к двери. Ему было мучительно тошно от осознания собственного бессилия, что из-за какой-то дряни у него в голове им могли играть словно куклой, то приказывая идти в одну сторону, то отменяя приказ и заставляя идти обратно. Но ничего поделать с этим он не мог. Сознание сопротивлялось, изо всех сил цепляясь за рассудок и пытаясь заставить мышцы работать по другому, но безрезультатно.
Человек, приехавший за ним на крытом и бронированном глайдере вытолкнул Вика на улицу и шитвани не слышал, как разрыдалась за захлопнувшимся круглым шлюзом Лина.
— Я не хочу тебя видеть! — закричала она, швырнув в отца попавшуюся под руку мягкую подушку со стоявшего в коридоре диванчика. — Ты… ты просто мразь! Ты же убиваешь его!
Трейс быстрым шагом подошел ближе и схватив Лину за волосы потащил в комнату.
— Ты совсем избаловалась, дочка. — жестко сказал он. — Пора тебя от этого отучать.
— Опять вы скандалите из-за этого ушастого? — появилась из своей комнаты Джулия. — Так, Трейс, ну-ка отпусти ее. Я считаю, что она должна сама определится, что ей надо в жизни.
— Джулия, прошу, не вмешивайся. — тяжело дыша и пытаясь удержать вырывающуюся Лину прохрипел Трейс. — Пора уже научить ее уважать родителей. Она совсем не считается с нашим мнением.
— Она такая же моя дочь, как и твоя. Я не могу стоять в стороне. — возразила женщина. — Трейс, если она хочет быть со своими биодронами, то пусть идет и работает в Чистилище. Это хороший вариант. А пока, отпусти ее.
— Вы вообще не соображаете! — едва хватка отца ослабла, Лина вырвалась и бросилась на него, бессильно стуча ему в грудь кулаками. — Ты убил его… Он уже не вернется сюда, не вернется! Ты понимаешь, что ты убийца! Ничуть не лучше тех, кто сидит в тюрьме!
И бросившись наверх по широкой, заворачивающейся в спираль лестнице, она исчезла в комнате Вика, захлопнув за собой дверь. Трейс Вейди еще с мгновение постоял, осматривая залитый пролившимся кофе халат, а потом вернулся на кухню.
— Джулия, сегодня вечером я дам указание забрать Вика в Чистилище. Я не дам нашей семье распасться из-за одного био-андроида. — сказал он жене. — Если Лина пожелает, пусть навещает его там. Но дома его лап больше не будет.
Пожилая женщина теребила в руках узорчатый платочек, грустно кивая головой.
— Ты прав, Трейс… наверное прав. Но может быть стоило послушать ее? Ведь пойми, она любит его. Как бы это парадоксально не звучало, но он нравится ей, а сердцу же не прикажешь. Зря ты так. Город обойдется без одного-единственного биодрона… а она нет.
— Джулия, я мэр этого города. Я не могу позволить, чтобы моя собственная дочь нарушала мой же закон. В конечном счете, я ничего не решаю в судьбе биодронов, раз уж Президент открыто заявил о том, что дать им гражданство невозможно.
— Когда Вик вернется вечером, надо будет с ними обеими поговорить. — предложила Джулия. — Ведь их проблемы это и наши проблемы. И она, и Вик, не чужие нам. Давай просто поговорим с ними и решим что делать. До вечера не так уж и долго.
— Ну хорошо. — немного смягчился Трейс. — Обсудим это всё вечером на семейном совете. Завтра уже будет ночной цикл, так что на обдумывание проблемы у нас есть три дня.
Джулия Вейди дождалась пока Трейс скроется на кухне и поднявшись наверх тихонько постучалась в дверь.
— Дочка, открой пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить, — попросила она. — Мне надо поговорить с тобой.
Замок на двери щелкнул, и заплаканная Лина неохотно впустила мать к себе в комнату. Только сейчас Джулия обратила внимание на несколько крупных стереографий Вика стоявших на шкафчике. Лина, глядя в пол уселась на смятую кровать и не поднимая глаз на мать буркнула:
— Поговорить хочешь? О Чистилище? О том, чтобы перевести Вика туда? Я вам не позволю этого сделать. — в глазах Лины еще сверкали злобные искорки.
— Не совсем, Линочка. — мягко ответила Джулия, присаживаясь рядом с дочерью.
Она погладила ее по голове, приглаживая растрепанные волосы и Лина вдруг поняла, что прикосновение матери даже приятнее и ласковее тех легких, почти невесомых ласк, которыми одаривал ее Вик.
— Ты мне поверишь, если я скажу, что понимаю тебя. — без тени насмешки сказала мать. — Как поймет всякий, кто любил. Как понимает и отец, но он боится. Сейчас столько всего произошло, что он балансирует на грани между отставкой и тюрьмой. Так что, ты уж прости его.
— Я могу простить его за себя, но я не прощу его, если что случится с Виком. — Лина отвернулась, разглядывая дальнюю стену. — Неужели в его голове нет ни единой мысли о том, что Вик такой же живой как и мы, что он так же чувствует, что ему тоже бывает больно и страшно? Тем более сегодня, когда вы… да, вы — люди, разрушили его самую сокровенную мечту и надежду на нормальную жизнь! Он и так был в шоке, а его отправили на работы… А если он сделает что-то не так и его убьют?
