Героиня повести «Тяжелая жизнь» — способная и любознательная девочка, она тянется к знаниям, но, увы, учеба для нее остается недоступной роскошью: семья бедна и девочка вынуждена работать.Ценой невероятных усилий ей все-таки удается окончить гимназию. Но Маша жертвует дальнейшим образованием и интересной работой ради более важного дела.
Уже двенадцатый час дня, a между тем в большой, светлой спальне Вари и Лизы Светловых господствует полнейший беспорядок. Кучка грязного белья валяется среди комнаты, пол около умывальника залит водой, на кроватях смятые подушки, небрежно разбросанные одеяла. Среди этого беспорядка, на полу, поджав под себя ноги, сидит девочка лет десяти. При первом взгляде на нее видно, что не она спала на этих мягких, покрытых тонкими наволочками подушках, не она накрывалась одним из этих нарядных шелковых одеял. Темное, сильно поношенное ситцевое платье и длинный холстинный передник, составляющие наряд ее, ясно показывают, что она не госпожа этой комнаты. A между тем она расположилась в ней совершенно свободно. В руках y нее книга, она вся погрузилась в чтение; щеки ее разгорелись, глаза с жадностью пробегают по строчкам, она не видит и не помнит ничего окружающего. Дверь комнаты отворилась, и в нее вошла горничная, неся в руках только что разглаженные юбки.
— Господи, Боже мой, да что же это такое! — вскричала она, бросая свою ношу на одну из кроватей. — Машка, да что ты тут делаешь, мерзкая девчонка? Двенадцатый час, a комната не убрана!
Она подбежала к девочке, выхватила y нее книгу и, схватив ее за руку, поставила на ноги.
— Ты тут книжками занимаешься, a дело стоит, — продолжала рассерженная горничная, — я тебе задам, подлая лентяйка! — Она схватила девочку за ухо и начала так сильно трясти ее, что Маша, остолбеневшая при ее внезапном появлении, сразу пришла в себя и с плачем подняла руки к голове, стараясь освободиться от своей мучительницы.
— Реви еще, дрянь этакая! — вскричала та, оставив, наконец, ухо девочки. — Пошла скорее, стели постели, барыня как раз придет сюда!
Маша, утирая передником слезы, катившиеся из глаз ее, подошла к одной из кроватей, но, прежде чем приняться за дело, подняла с полу книгу, брошенную горничною. Горничная заметила ее движение.
— Ты опять за книжку! — закричала она, хватая книгу и кладя ее на верх платяного шкафа, с которого Маша не могла достать ее. — Постой, я попрошу барыню, чтобы она не позволяла давать тебе книг! Ты уж не маленькая, полно тебе баловаться, пора за дело браться. Ты не барышня, что тебе над книгами сидеть! Другая девочка в твои годы уж какая помощница в доме, a от тебя ни на волосок нет проку!
Ворча таким образом, горничная быстро придала приличный вид постелям и затем, сунув в руки Маши половую щетку и тряпку, строгим голосом сказала:
— Ну, скорей мети комнату и вытирай пыль; да смотри же, не зевай, мне некогда тут, y меня утюги стынут; пошевеливайся живей, нечего истуканом-то стоять!
Она толкнула Машу в спину и вышла вон.
Маша, боясь новой брани, довольно усердно принялась за дело. Слезы все еще не обсохли на щеках ее, ей трудно было справиться с большой щеткой, но она все-таки тщательно выметала сор из-под кроватей и комодов. Работа не поглощала всего ее внимания так, как чтение, и она прислушивалась к тому, что говорилось в соседней комнате. A лицам, сидевшим там, было, видимо, не веселее, чем ей самой.
— Нет, я этого не могу, право, не могу! — говорил огорченный и рассерженный детский голос.
— Полноте, Варенька, постарайтесь! — отвечал другой голос, в котором слышалось скрытое неудовольствие: ведь вы сейчас только делали этот перевод словесно, неужели так трудно написать его!
— Конечно, трудно, я тут ничего, ничего не понимаю! — и в голосе Вареньки ясно слышались слезы.
Гувернантка вздохнула.
— Ну, идите сюда, переведите еще раз, — с видом покорной жертвы проговорила она.
Варенька начала слезливым голосом читать и переводить на русский язык какой-то немецкий отрывок. Она путала слова, не умела порядком склеить ни одной фразы, труд был ей, видимо, не по силам.
«Экая бестолковая эта Варенька, — подумала Маша, подгоняя к дверям кучу сору, кажись, она в пятый раз переводит одно и то же: уж я знаю, что «schwer» значит «тяжело», a она вдруг хватила: «черно»!
По губам Маши скользнула насмешливая улыбка.
— Ну, Лизанька, теперь вы идите отвечать басню, — обратилась гувернантка к своей младшей ученице, отправив старшую опять писать ее несчастный перевод.
— Какую басню? — с удивлением спросила Лиза.
— Вы очень хорошо знаете какую: ту, что я вам задала вчера. Вы весь вечер бегали да играли и не думали взяться за урок!
— Ну, не сердитесь, я сейчас выучу, я уж знаю первую строчку! — вскричала Лиза.
— Нет, теперь поздно, — строго проговорила гувернантка, — я знаю, что y вас способности хорошие, вам недолго выучить, но вы должны быть заботливее и готовить уроки до класса. Я много раз прощала вас, a сегодня вы будете наказаны, — вы не поедете кататься с маменькой.
Лиза бросилась к гувернантке и начала осыпать ее ласками и обещаниями исправиться, сделаться такой прилежной, такой прилежной, что просто чудо! Гувернантка осталась непоколебимой и с недовольным видом вышла из комнаты.
