— Нет, не хочу, — твердо ответил Ромэр. — Многие приходили сюда за откровениями. И многие здесь погибли. Они забыли вторую часть легенды об Озере. «Чем больше слушаешь, тем больше теряешь себя. Пока не станешь одним из голосов». Нужно всего лишь помнить, кто ты и зачем здесь.
— И зачем мы здесь? — я старалась сосредоточиться на «муже», только бы он не молчал. Представляла до малейших деталей лицо, одежду, не пуская в сознание образы, вызванные голосами.
— Нам просто нужно пройти, — усмехнулся Ромэр. — Нам не нужны эти пророчества.
— Ты уже бывал здесь?
— Да. Однажды. До Артокса, — он вдруг заметно приободрился: — Смотри, вон уже и свет забрезжил.
— Слава Богу, — не скрывая облегчения, выдохнула я.
Вдалеке, похожий на звездочку, проблескивал дневной свет. Голоса стихли.
Свет, шелест листвы и трав, журчание веселого ручейка, значительно окрепшего под скалой. Я стояла рядом с Ромэром у следующего камня с рунами и нежилась в тепле лучей. Поежившись, вспомнила тот… могильник, из которого только что выбрались. Не знаю, сколько времени займет обходной путь, но я обратно в этот жуткий склеп не полезу, что угодно, только не туда. «Муж» осмотрел камень и, указав рукой направление, пошел дальше.
— А как можно было пробраться под скалой, если там текла река?
— Если нужно, то человек всегда найдет возможности, — улыбнулся Ромэр. — Можно лечь на плот или в плоскую лодку и, отталкиваясь руками от потолка, проплыть под холмом. Можно и вброд пройти, сама понимаешь, тут неглубоко. Я был здесь зимой. Хорошо, что догадался переждать ночь еще на той стороне и зашел в тоннель рано утром. Если бы не увидел дневной свет под скалой, наверняка потерялся бы там и никогда больше не вышел на поверхность.
Он говорил с некоторым пренебрежением к пережитым трудностям, а меня пробирало холодом от страха за арданга.
— Ты один ходил? Это же опасно!
Ромэр повернулся ко мне, глаза отразили смесь недоверия, удивления и… благодарности.
— Опасно, конечно, — мягко ответил он. — Но мне было важно побывать там.
— Даже сейчас не спрошу, куда мы идем, — погрозив пальцем, сказала я. — Терпи, не порти сюрприз.
Ромэр рассмеялся. Красивый смех, теплый взгляд серо-голубых глаз… С горечью подумала, что скоро все это станет лишь воспоминанием. А я уеду в Верей и буду там налаживать жизнь.
Идти оказалось недалеко. Из лощинки, в которую нас вывел ход, зашли в небольшую рощицу. Ромэр все чаще поглядывал на солнце, стараясь определить время, и обрадовался, когда я предложила поесть на ходу, а не останавливаться на полноценный привал. Тропинка привела нас к узкому проходу между скалами. Хоть там и было прохладно, такое гнетущее ощущение, как в тоннеле не возникло. Казалось, что мы идем по замковому лабиринту в парке, — стены прохода поросли плющом и мхом. Там гнездились птицы, под листья прятались встревоженные юркие ящерицы. Мы почти не разговаривали. Я все еще была под впечатлением после Озера шепотов. Вспоминая бесплотные голоса, старалась понять, что я слышала — откровения или отголоски своих мыслей. Поразмыслив, все же решила, что второе.
— Пришли, — сказал Ромэр, повернувшись к покрытой зеленым плющом стене.
Этот участок скалы на первый взгляд ничем не отличался от тех, мимо которых мы прошли. Но только на первый взгляд. Вглядевшись в камень, увидела руны, почти скрытые листвой. Арданг протянул руки и, раздвинув плющ, указал на широкий проход вглубь скалы.
— Не боишься, что руны меня не пустят? — в шутку спросила я.
— Если не пустят тебя, то и мне идти туда незачем, — повел плечом Ромэр. Но я чувствовала, он говорит совершенно серьезно.
«Муж» раздвинул плющ, будто портьеры, я проскользнула под его рукой в очередной ход. Через мгновение компанию мне составил Ромэр. Плющ с шорохом и треском вернулся на свое место. Зеленый сумрак, прохлада, тишина. Откуда-то сверху проникал дневной свет, камень стен мягко поблескивал. Арданг, как и в тоннеле под скалой, пошел вперед.
— А почему у Озера шепотов не держится свет? — полюбопытствовала я. Это было странно, воздух там казался неподвижным, следовательно, задуть факел не мог. Но ответ Ромэра меня почти не удивил.
— Древнее заклятие, — арданг повернулся ко мне и немного извиняющимся тоном продолжил: — Я тоже не верил в эти легенды. Но у меня странным образом потух закрытый фонарь. А зажечь новый в кромешной тьме у меня не вышло. Ни по дороге сюда, ни на обратном пути.
— Интересная в Арданге магия, — протянула я.
— Боюсь, тут я не смогу много рассказать, — увлекая меня за собой, ответил Ромэр. — Просто не знаю. Если тебе интересны такие вещи, то адали с удовольствием расскажет множество наших женских легенд.
— Женских легенд? — удивилась я. Такая особенность была мне незнакома.
— Да, — казалось, «муж» смутился. — Плохо прозвучало, согласен… Но так сложилось, что истории, связанные с волшебством, магией издавна рассказывают женщины.
— Настоящим ардангам негоже верить в такие вещи? — не скрывая легкой насмешки, предположила я.
— Именно так, — признал Ромэр. — Но как же я любил слушать кормилицу, а после адали зимними вечерами, ты не представляешь.
