— А кто поверит, что вы, госпожа, отдали нам окорок не добровольно? Ведь вы же только рады поддержать защитников, — нарочитая вежливость «Ворона» звучала глумливо.
— А вы посмотрите на улицу. Неужели вы рассчитывали выйти незамеченными? — она усмехнулась. — Так что отнесите окорок туда, откуда взяли.
Повисла напряженная пауза. Видимо, стражники взвешивали свои шансы поживиться и сравнивали их с проблемами, которые создаст склочная тетка. Я очень надеялась, что мысли о возможных неприятностях перевесят. И, беспрерывно повторяя про себя молитву о защите, ждала, когда стражники уйдут.
— Ну, маркиз еще когда обо всем узнает, — задумчиво протянул прежде молчавший «Ворон». — А мы здесь и сейчас…
— Не тратьте силы. Запугать меня у вас не выйдет, — спокойно ответила Летта. — Я не совершала преступлений, и ничего подозрительного вы в моем доме не нашли. Положите, что взяли, и идите себе с миром.
Еще одна пауза, прервавшая через минуту звуком опускаемой на стол тяжести.
— Ладно, госпожа, — хмуро сказал разговорчивый стражник. — До следующего раза.
Стражники ушли, дверь за ними тихо и аккуратно закрыла Летта. Я сидела, уткнувшись лбом в колени, и пыталась выровнять дыхание, успокоить колотящееся сердце. Обошлось…
Незадолго до возвращения Ромэра и Клода в доме появился гость. Брат Ловин вернулся из Ноарна. Признаться, переживала за служителя и часто вспоминала «богослова-странника», а получить весточку от него было очень приятно. Я давно уже не сердилась на священника за вмешательство в наши с Ромэром отношения, за предложение взять «скомпрометированную простолюдинку» в жены. Потому что служитель был прав. К тому же, тот вечер дал мне возможность увидеть Ловина и ситуацию в другом свете. К сожалению…
Священник был счастлив увидеть адали и радовался встрече со мной. Казалось, совершенно искренне. Когда Летта выпустила его из объятий, Ловин склонился передо мной в легком полупоклоне и, нежно сжав в своих ладонях мою руку, поднес к губам и поцеловал. Светло-карие глаза служителя лучились теплом и добротой, красиво очерченные губы облюбовала ласковая улыбка, даже черты лица Ловина смягчились. Странно, но до того момента никогда не думала о Ловине, как о мужчине. Наверное, с толку сбивал сан… Думаю, поэтому приветствие, так неожиданно ставшее чем-то большим, чем дань вежливости, меня смутило. Почувствовала, что краснею.
— Я очень рад встретить тебя здесь, Нэйла, — голос Ловина напоминал голос Ромэра тембром и интонацией. Но именно поэтому отозвался в сердце болью, — не те глаза, не тот арданг…
— Боялся, Ромэр нашел способ отправить тебя в Верей.
— Он и нашел, — ответила я, пытаясь совладать с собой. — Но я решила не ехать.
— Правда? Это замечательно, — просиял Ловин.
Я кивнула и, мягко высвободив ладонь из рук священника, спросила Летту, не нужно ли чем помочь. Мне стало очень трудно находиться рядом с Ловином, излучавшим нежность, которую тщетно надеялась вновь почувствовать в отношении Ромэра к себе. Адали, казалось, обрадовалась моему предложению, и я ушла на кухню резать зелень для салата. Но Ловин не хотел отдыхать с дороги и вскоре присоединился к нам с Леттой на кухне. Адали живо интересовалась делами Кавдара и его семьи. Служитель охотно отвечал на вопросы, но я почти все время чувствовала на себе его взгляд. Я не поднимала глаз. Жаль, что нельзя было сбежать в гостиную.
Вечером мы впятером ужинали. Я напрасно ожидала увидеть удивление Ловина. Служитель сам давно сопоставил факты и сделал правильные выводы из рассказов Ромэра и сведений своих информаторов. Ловин прекрасно понимал, что разыскиваемая девушка, ангел короля, «простолюдинка» Нэйла и принцесса Шаролеза — один и тот же человек. Правда, в отличие от Летты и Клода, даже не пытался перейти на «вы» и использовать в качестве обращения титул. Вообще, я была вынуждена признать, что отношение ко мне Ловина не изменилось. Он остался таким же предупредительным и вежливым, как и во время первой встречи. Просто на фоне безразличия Ромэра любое проявление душевной теплоты казалось чем-то особенным.
Ни священника, ни Клода, ни Ромэра визит «Воронов» не удивил. Повышение награды за меня тоже. Мужчины бесстрастно выслушали рассказ Летты, и это была единственная серьезная тема, которую в тот вечер обсуждали. Ловин совсем немного рассказал о делах в тех городах, в которых побывал, но в основном сплетни. Почему-то сложилось ощущение, что при мне он не хотел говорить о важном. А у Ромэра не возникло желание расспрашивать друга.
