Я простояла неподвижно очень долго. По тому, как затекли спина и шея, можно было сказать, что больше часа точно. Боялась, что вернутся стражники. Глупый, безосновательный страх, который не могла побороть. Так и стояла, смотрела на Ромэра и не могла пошевелиться. Он поднялся и стал ходить вдоль стены. Цепи кандалов, скользя по протянутой вдоль стены цепи, как-то зловеще позвякивали. Он мерил шагами камеру, шесть шагов туда, шесть обратно, и от него веяло растерянностью и какой-то опустошенностью.
Я собралась с духом и второй раз за ночь открыла ход. Тихо проскользнула в коридор, а потом и в камеру. Ромэр заметил меня и улыбнулся.
— Я думал, Вы придете позже, — начал он, но, заметив мои трясущиеся руки, поспешно спросил: — Что-то случилось?
— Я пришла одновременно со стражниками, — прошептала я. — Чуть не попалась.
Он испугался не на шутку, даже побледнел.
— Не приходите больше. Это очень опасно. Я пойму, если Вы откажетесь от затеи, но если все же решитесь… То приходите только в тот самый день, не раньше.
— А до сегодняшнего дня опасно не было? — спросила я, доставая из сумки свертки с едой и силясь улыбнуться.
Он казался очень виноватым, смутился, но признался:
— До этого момента я был уверен, что Вы с ними заодно. Я не думал, что Вы действительно рискуете.
Эти слова меня нисколько не удивили.
— Почему передумали?
Он понял, что я не рассердилась, и усмехнулся:
— Вы очень убедительно боитесь.
Я только улыбнулась и покачала головой. Какие разные вещи могут заставить человека поверить другому. Пленник, как всегда, с благодарностью принял припасы, но в этот раз осторожно развернул продукты и бережно положил в самый угол. Отдал мне салфетки.
— Нэйла, уходите. Не подвергайте себя лишней опасности из-за меня. Пожалуйста.
Он искренне за меня переживал, даже боялся. А еще заметила, что он первый раз назвал меня по имени. И почему-то именно это окончательно убедило меня в том, что арданг мне поверил.
— Я постараюсь прийти завтра. Может, позже, ближе к утру…
Он отрицательно покачал головой:
— Не нужно, не рискуйте зря. И помните, моя жизнь не стоит Вашей свободы, — Ромэр сжал мою ладонь в своих. — Не приходите больше, прошу.
Спорить я не стала. Смысла в этом не было никакого. Я просто знала, что все равно приду, если у меня будет возможность.
Полторы недели до отъезда отчима…
Последние приготовления, самовнушение, попытки успокоиться. Надо сказать, вполне удачные. Никто ничего не заподозрил, ни отчим, ни брат, ни колдун, пристального внимания которого я особенно боялась. Ромэру о дате ничего не говорила, он и так за меня безумно переживал, упрекал в беспечности, все уговаривал больше не приходить в камеру.
К счастью, на это время был запланирован только один бал и два приема. Большего числа я бы не выдержала. Учитывая все переживания, нервное ожидание того самого момента, когда все решится, вообще удивляюсь, как могла связно разговаривать и даже делать что-то полезное и разумное.
Во второй вечер после возвращения Стратег пригласил меня в свой кабинет. Я много раз бывала в этом кабинете, но лишь второй раз с разрешения его владельца. Какая ирония… Предложив устроиться за небольшим круглым столиком, Дор-Марвэн приступил к отбору основных кандидатов в свиту. К разговору со мной регент подготовился тщательно. Составил список, написал карточки, на которых указал имена, титулы, ключевые моменты биографии и озвученные мне предложения. Понимаю, у каждого своя система организации, но наблюдать за тем, как отчим, словно колоду карт, тасует чужие судьбы, было жутко…
Первыми были названы имена тех, кто предлагал мне свою верность и защиту. Еще тогда, на балах, вспоминая горькую усмешку Ромэра, очутившегося во власти Стратега именно из-за предательства «надежного» соратника, ни одному из тех кавалеров я не поверила. И не удивилась тому, что отчим, вопросительно изогнув бровь и дождавшись моего кивка, отложил эти карточки в сторону, сопроводив репликой: «Ты права. Болтуны не стоят нашего внимания».
Следующими были названы имена людей, предлагавших мне доли в доходах. Именно «дельцы» стали костяком будущей свиты. Дор-Марвэн проследил за тем, чтобы интересы деловых партнеров не пересекались. Тут-то и пригодились карточки, которые отчим раскладывал на столе разными группками, показывая мне, в принципе, взаимозаменяемых людей. Регент хотел, чтобы свита работала на меня, чтобы люди, составляющие мое окружение, ладили между собой. Поэтому долго, очень долго мы перекладывали карточки в разных комбинациях, пока не отобрали восьмерых основных «дельцов» и трех запасных. Остальные карточки отчим аккуратно положил на стопку с «защитниками».
