Мне бы хотелось, чтобы разговор с князем состоялся в тронном зале. Чтобы у меня была возможность сидеть на троне рядом с Брэмом и свысока смотреть на бастарда, склонившегося у нижней ступени. Чтобы он понимал, насколько ниже по происхождению, как ему повезло, что мы с братом готовы вести себя с ним, как с ровней. Мечты…
Наблюдая, как Винни закрепляет изящную усыпанную бриллиантами корону в моих волосах, я понимала, что так принять Волара нельзя. Невозможно. И надеялась, брат догадается перенести встречу в сад. Это придало бы беседе менее официальный характер и смягчило бы отказ. Хотя важней всего было то, что в саду я смогла бы сидеть во время приема. Этикет разрешал это, в то же время не позволяя трактовать позу как попытку показать превосходство. Так же опасалась волн слабости, совершенно непозволительной в данной ситуации. Знала, что справлюсь в любом случае, что, как и брат, буду спокойна, величественна и дипломатична. Мне никогда не придется краснеть, вспоминая неловкие ситуации, возникшие во время этой встречи. Потому что их не будет.
Я не проявлю слабости. Ни физической, ни духовной.
Честь Короны не будет задета.
По дороге в тронный зал, где мы собирались встретиться с Брэмом, увидела Стратега. Он ждал меня в галерее, соединявшей два дворцовых крыла. Прогуливался в нетерпении. Когда я, сопровождаемая Винни, подошла ближе к Дор-Марвэну, он резко обернулся на звук шагов. Его взгляд, выражение лица мне не понравились. Казалось, регент увидел что-то пугающе прекрасное. С таким восторгом он всматривался в каждую черточку моего лица, с такой радостью и робостью улыбался. А в глазах отражались горечь, неверие и боль. Меня захлестнуло странной смесью чувств Стратега, сильнее прочих была… любовь.
— Мильда, — прошептал он чуть слышно. Приблизился на шаг, вцепился в мою руку. Потом как-то встряхнулся, когда встретился со мной глазами, и пробормотал: — Прости, Нэйла. Ты очень похожа на мать…
Это было так. До недавнего времени сходство меня радовало. Тот же рост, такие же длинные каштановые волосы, почти всегда уложенные в сложные прически со множеством украшений. Тот же овал лица, очень похожая форма губ, носа, бровей. Только глаза у меня на мамины похожи не были. Зеленые, а не карие, и разрез и форму я унаследовала от отца. Но теперь, когда Нурканни надел на меня, так же, как прежде на маму, периат безволия, различие в цвете и форме стало неважным. Художник был прав, говоря, что решает все взгляд, выражение глаз. А оно у нас с мамой было одинаковым. И в тот момент, когда отчим был уверен, что перед ним мама, мне хотелось его убить. Хотелось так сильно, как никогда в жизни.
Но мои губы изгибались в ласковой улыбке, и взгляд глаз, лишенных надежды, был мягким и теплым. Даже в чем-то сочувственным.
— У вас сегодня встреча с Воларом, — попытался перейти на деловой тон Дор-Марвэн.
— Да, — коротко ответила я.
— Он очень хороший молодой человек. Я уверен, он сделает тебя счастливой, — Стратег пытался быть убедительным. — Он добр, щедр. Уверен, князь будет поддерживать и твое начинание с приютом.
— Это приятно слышать, — амулет требовал вежливости и покорности. Я не сопротивлялась. С одной стороны надеялась, что Стратег, высказавшись, оставит меня в покое. С другой — берегла силы. Их и так оставалось немного.
— Вы идеально подходите друг другу, — вещал регент. — Мне очень интересно, о чем вы будете сегодня говорить. Но Брэм не хочет, чтобы я присутствовал.
— После встречи я Вам все обязательно расскажу, — пообещал амулет.
Дор-Марвэн просиял, несколько раз поблагодарил, еще раз похвалил Волара и, наконец, позволил мне продолжить путь.
Мне повезло. Брэм, знавший о моем недомогании, распорядился устроить встречу в саду. Войдя в беседку, я первым делом поблагодарила брата. Уточнений не потребовалось, он понял, за что. Указав на несколько кресел, стоящих парами рядом с большим круглым столом, жестом предложил выбрать себе место. Я расположилась в одном из изящных плетеных кресел, высокой вычурной спинкой напоминавших трон. Вини поставила на стол шкатулку и ушла. Конверт я вручила неизменному спутнику брата, виконту. Он удивился, но вопросов задавать не стал.
Если брат и переживал из-за предстоящего неприятного разговора, то внешне волнение не проявлялось. Я не скрывала нежности, любуясь Брэмом. Русые волосы, красивое лицо с правильными аристократическими чертами, внимательные умные зеленые глаза. Твердость характера проявлялась во всем. Во взгляде, в линии губ, в манере держать голову. Бриллиантовая корона, венчавшая чело юного монарха, выглядела естественным дополнением облика. Никому бы в голову не пришло, что Брэм не любит носить корону. Совсем как отец. Но в этот раз корона была необходима, что брату, что мне. Бастарду нужно было указать его место, подчеркнуть разницу в происхождении. И это в полной мере удалось.
