В тюремном коридоре было светло. Значит, стражники были у Ромэра совсем недавно, это хорошо. О большем нельзя было и мечтать, потому что следующий раз они придут нескоро. В свете факела я увидела Ромэра. Он спал, сидя в углу, прислонив голову к стене. Факел потух, потрещав на прощание. Но это было не страшно. Я, похвалив себя за предусмотрительность, нащупала в темноте спрятанный тут светильник и вышла в тишину коридора.
Ромэр проснулся, услышав мои шаги.
— Нэйла, Вы снова пришли, — начал он с укоризной, но свою обычную просьбу не рисковать ради него озвучить не успел. Потому что я, не обращая на узника внимания, схватила со стены ключ от кандалов. Когда повернулась к пленнику, смотреть на него было страшно и больно. Бледный, пораженный, отчаянный… Он не верил в реальность происходящего. Он же не знал, что это будет сегодня. Я метнулась к ардангу, встала на колени, осторожно поставила на пол светильник. Предельно осторожно, потому что у меня дрожали руки, а уничтожить единственный источник света я не могла.
Ромэр следил за моими действиями, казалось, был не в силах ни шевельнуться, ни сказать что-либо. А я пыталась попасть ключом в замок и отмахивалась от назойливой мысли, что надо было проверить раньше, подходит этот ключ вообще или нет! Паника накатывала новыми волнами-вопросами: «А если замки заржавели? А если ключ сломается? Почему ты не проверила все еще два месяца назад?!». Я закрыла глаза, прижала ключ к груди, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Представила, как ключ аккуратно входит в скважину, как я его поворачиваю, как слышу щелчок замка, как браслет кандалов открывается. Сделав еще один глубокий вдох, набрав побольше воздуха в легкие, я гордо распрямила спину, открыла глаза, решительно положила левую руку на замок, правой вставила ключ и повернула. Щелчок. Браслет открылся. С тихим металлическим звоном соскользнул на пол. Со вторым замком я разобралась за секунду.
И только тогда решилась посмотреть на Ромэра. Выражение его глаз, лица я передать не могу, столько разных эмоций они отражали. Через мгновение сама почувствовала, что улыбаюсь, как безумная, а у меня по щекам бегут слезы. Арданг молниеносным движением встал передо мной на колени и сгреб в охапку. Он прижимал меня к себе не сильно, даже нежно, и, не переставая, шептал «Спасибо». Я обнимала его, счастливая только от того, что ни одно из шальных панических предположений не стало правдой.
Я довольно быстро взяла себя в руки.
— У нас мало времени, — выдохнула, наконец. Он кивнул, выпустил меня, поднялся и подал руку, помогая встать.
— Вы не представляете, что для меня сделали, — прошептал он, когда мы вышли из камеры.
Я промолчала, не знала, что ответить. Что его мутные от боли глаза все это время были моим жутчайшим кошмаром? Что он не представлял, сколько раз мне снилась та ночь клеймения? Что я сама сходила с ума от злости и ненависти к отчиму? Что терзалась муками совести, так как ничего не сделала еще год назад?.. Что я не хочу даже думать о том, что пережил он, ибо у меня, к счастью, не хватит фантазии представить?.. Или что, освободив его, я так же освободила себя от повторяющегося кошмара?..
Для человека, очень долго не ходившего, Ромэр двигался быстро. И это радовало. Правда, я как-то начала сомневаться в том, что он осилит подъем на крышу. Но выбора не было, нужно было попробовать. Выбравшись с ардангом через окно и спрятавшись в кустах от патруля, я молила небо о помощи. Только бы все получилось, только бы…
В лунном свете видела удивление Ромэра, когда объяснила, что нужно лезть на крышу. Но он не спорил, даже ничего не сказал, просто жестом предложил мне подняться первой. Когда я остановилась на крыше, примерился к опорам и стал карабкаться вверх. Крепление водосточной трубы жалобно скрипнуло, но выдержало. Без видимых усилий подтянувшись, арданг оказался рядом.
— Ступайте туда же, куда я, — шепнула я и пошла вперед.
Он не отставал. Пока все было хорошо, но впереди была самая трудная часть. Мы должны были попасть в мою комнату. Я рассказала, куда нужно ставить ногу, за что схватиться, как перенести тяжесть тела. Все сильно усложнилось тем, что луну скрыли тучи и, казалось, надолго. А в рассеянном призрачном свете было очень плохо видно, так что я понимала, насколько сложной кажется задача Ромэру.
— Положитесь на меня, — сказала я, ободряюще погладив арданга по плечу. — Я буду лишь на шаг впереди, направлю.
— Хорошо, — шепнул он.
Мы быстро преодолели самый сложный участок пути. Я привычно ставила ноги на знакомые уступы, потом переставляла босую ступню Ромэра на новое место, шепотом говорила, куда скользнуть рукой. На мгновение вообразила, как это могло выглядеть со стороны, а потом вспомнила баронессу Лирон и других дам. Интересно, что бы они сказали про арданга, если приютские дети были «невозможно грязные», а пленник, бывший пленник, последний раз мылся года четыре назад, если не больше? Мне вдруг стало ужасно смешно, — волнение сказывалось. Но я сдерживалась.
