Видно, в моем голосе проявилось больше растерянности и отчаяния, чем я хотела бы показать. Потому что спутник посчитал необходимым меня утешить:
— Не расстраивайся. Если ты знаешь, куда хочешь попасть, то способ доставить тебя туда мы найдем.
— Спасибо, — улыбнувшись, искренне поблагодарила я, безоговорочно поверив словам арданга.
Глядя в его участливые, теплые глаза, вдруг подумала, что мы ничего друг другу ни разу не обещали. Я действовала, как должна была, и он подчинялся кодексу чести, своему собственному чувству долга. Я была уверена в спутнике, он мог полностью положиться на меня. Думаю, обещаниями и клятвами, некоторое пренебрежение к которым уже успела перенять от Ромэра, мы бы все испортили. Возможно, это странно, но у меня ни с кем прежде не было такого взаимного доверия…
Вечером добрались до Солома. Этот город, расположившийся в нескольких верстах от границы, был перевалочным пунктом для многих торговцев. И, следовательно, процветал. Но в тот день у меня не получалось радоваться за благополучие своего же города, своих же людей. Мне Солом показался ловушкой, зазывно приоткрытой мышеловкой, вот-вот готовой захлопнуться. Может, виной тому были высокие крепостные стены из темного камня или аккуратные, укрытые нарядными красными черепичными крышами сторожевые башни с бдительными лучниками. Возможно, непропорционально низкие кованые ворота с изображениями грозных воинов в боевом облачении. Даже стоя рядом с приоткрытыми створками, хотелось пригнуть голову. Но, думаю, больше всего возникновению этого ощущения капкана способствовал хмурый рослый стражник. Он задавал слишком много вопросов и, прищурившись, слушал дружелюбную болтовню Ромэра так, словно хотел попробовать этот мнимый золотой на зуб, но пока не решался открыто обвинить арданга в распространении фальшивых денег. Ромэр же делал вид, что пристрастный допрос — лишь нормальное и привычное проявление здорового человеческого любопытства.
Когда мы все же вошли в город, предварительно выяснив у стражника, где можно снять комнату, Ромэр привлек меня к себе, по-хозяйски положив руку на пояс. Наклонился к уху и, немного взъерошив волосы лицом, шепнул:
— Не отстраняйся. За нами следят.
И поцеловал в висок.
Я тихо рассмеялась, делая вид, что он не предупредил меня, а сказал какой-то комплимент, и в свою очередь обняла «мужа» за талию, прижалась к нему. Сердце трепетало в груди, чтобы унять дрожь сильнее вцепилась в повод. Пальцами левой руки зацепила кинжал, прикрепленный к поясу арданга. Близость к оружию растревожила меня еще больше. Наверное, клинки так навсегда и останутся для меня не защитой, а источником опасности. Арданг, видимо, чувствуя мое волнение, склонил голову, поцеловал меня в лоб и спросил:
— Устала, родная?
Я кивнула.
— Потерпи еще немножко, уже почти пришли, — проворковал Ромэр.
Я сделала глубокий вдох и, стараясь успокоиться, прислонилась головой к его плечу. Он чуть крепче прижал меня к себе. Спокойствие… рядом с Ромэром я в безопасности. Эта мысль не была новой, я и прежде чувствовала его заботу. Но в тот момент чувство защищенности было таким сильным, что мне захотелось остановиться, обнять Ромэра обеими руками, забыть обо всем. Снова почувствовать, как он одной ладонью ласково и успокаивающе прижимает мою голову к своей груди. Жаль, что почти никогда нельзя делать то, что хочется.
Таверна «Пивная бочка» была, разумеется, не тем заведением, которое порекомендовал нам хмурый стражник. Когда мы заводили коней во двор, я заметила еще одного стражника. Пожилой мужчина с длинными черными усами стоял, привалившись к стене дома, и с ленцой поглядывал в нашу сторону. Словно был на посту, а мы всего лишь являлись единственным развлечением в этом скучном городе. В подтверждение этой позиции стражник, заметив мой взгляд, кивнул как старой знакомой. Заплатив хозяйскому сыну за уход за животными, «муж» обнял меня и отвел в таверну.
В небольшом помещении было дымно и смрадно. Хозяин, высокий крепкий мужик средних лет, без лишних вопросов выдал ключ от комнаты. Но, к сожалению, категорически запретил отнести еду туда. Поэтому пришлось устроиться за единственным свободным столом в углу прокуренного зала. Со всех сторон нас окружали местные пьяницы, курившие какой-то невыразимо едкий табак и пившие пиво кружку за кружкой. Я старалась слиться со стенкой и притвориться, что ничего не вижу и не слышу, надеясь так избежать общения с мужиками. Хорошо, что они были заняты своими разговорами и обращали на нас внимания не больше, чем на хозяйскую кошку, нагло шныряющую по столам.
Удивительно, но у всех пьяных мужиков, которых мне «посчастливилось» повидать за время путешествия, наблюдалась одна общая черта. Их после пары другой кружек пива тянуло на разговоры о государственных делах и взаимоотношениях между провинциями. Наверное, этому есть логичное, разумное объяснение. Но я его пока не нашла.
