Что она делает, я сразу не сообразил, хотя поза была очень красноречивая. А когда сообразил, то настолько обалдел, что мог только ошалело хлопать глазами. Я часто сталкивался с детьми-оборотнями. Все-таки в нашей семье семь оборотней. Но с этой стороной жизни я оказался не знаком. У нас у всех оборотень проявлялся в первые годы жизни. А маленьких детей не принято показывать слишком часто даже близким родственникам. Поэтому к такому я оказался не готов. Я перевел потрясенный взгляд на бабушку. Та смотрела на это, как на само собой разумеющееся.
Котенок сделал свое дело и, отряхивая задние лапы, пошел ко мне. Уселся подле меня и приготовился вылизываться. Этого я допустить не мог и, наклонившись, поднял его, держа перед собой на вытянутых руках.
— Пошли-ка мы с тобой искупаемся, — решил я и пополз к озеру.
На берегу опустил котенка в травку, сбросил с себя одежду и полез в воду. Прежде чем тащить сюда и так больную жену, не мешало бы согреть воду, чем я и занялся. Оградил небольшой участок озера и бросил заклинание для подогрева. Звереныш тем временем добрался до моей рубашки и теперь нализывал ей подмышки. Ну, пусть уж лучше одежду мусолит, чем свои… задние лапы. Когда вода подогрелась до приемлемой температуры, я затащил в озеро котенка.
О, как он оживился! Купаться ему решительно не хотелось. Он исцарапал мне всю грудь и руки и заливался благим мявом, призывая кого-нибудь сердобольного прийти на помощь бедному зверю. Бедняжку никто спасать не спешил, потому я хорошенько окунул его в водичку и тщательно помыл лапы, пузико и мордашку. В воде котеныш смотрелся очень забавно: лапы в разные стороны, шерсть пушится и плывет, из-за чего он был похож на мохнатую пухлую звезду.
Наконец, я сжалился и вытащил его на берег. Окрестности тут же огласил его истошный обиженный ор. Меня демонстративно не любили и отказывались идти в руки. С самой пакостной ухмылкой я отлавливал его, чтобы высушить. Погоня завершилась на моей накидке. Зверь начал оборачиваться. И вот, спустя минуту лицом вниз передо мной лежала моя мокренькая голенькая женушка. Я опустился рядом.
— Издеватель, — устало произнесла она, а я лишь тихо рассмеялся.
Сейчас она не стеснялась своей наготы. Больной человек редко сохраняет стеснительность, это лишнее чувство притупляется. Я осторожно провел ладонью над ее телом, окутывая теплом и высушивая влагу на коже. Не удержался, и коснулся пальцами ее позвоночника, слегка царапая кожу кончиками когтей. Ее спина такая узкая, с тонкими лопатками и мягким плавным изгибом, переходящим в ягодицы. Я осторожно погладил этот мягкий соблазн, скользнул пальцами между округлыми половинками и, дождавшись, когда она вздрогнет, перешел на бедро. Прижался грудью в спине, поцеловал угловатое, как у подростка, плечико и посмотрел на ее лицо.
Она глядела на меня с напряжением и ожиданием, глаза блестели, на скулах нежно загорался румянец, а влажные губы приоткрыты и наружу вырывается прерывистое дыхание. Но страха в ней не было. Свое тело она мне уже доверяет. Я ласково чмокнул ее в нос, от чего она поморщилась, как котенок. А затем запустил пальцы в волосы и прядь за прядью стал их сушить. Рано. Пока очень рано для таких желаний. Я это понимал и спокойно осознавал, что еще минимум месяц мы не можем позволить себе ничего смелее этих невинных ласк. Я никогда не любил ждать, но почему-то именно сейчас это ожидание меня не раздражало. Я чувствовал странное умиротворение. В конце концов, она все равно в моих руках. Я уткнулся ей в шею, чувствуя, как под моими губами быстро-быстро бьется ее пульс.
Было очень жарко. Я задыхалась из-за того, что воздух был слишком горяч, и рывком выплыла из сна. Несколько мгновений вглядывалась во тьму перед собой, а затем стала различать черты лица наагасаха. Он лежал прямо напротив меня, и поэтому я задыхалась: воздух был горяч из-за его дыхания. Да и вообще, от его тела шел сильный жар. Он старался не прикасаться ко мне во сне, но лежал очень близко
Я переползла чуть выше и с облегчением вдохнула свежий воздух. Снаружи раздавался легкий треск костра. Мы уже седьмой день в дороге. Чтобы преодолеть горы, нам понадобилось больше времени, чем обычно занимал этот путь. Но наги никуда не торопились. Поэтому шли мы размеренно и старались выбирать наиболее безопасную дорогу.
Такая манера передвижения была выбрана из-за меня и наагашейдисы. Бабушка Аршавеше, правда, совсем не хотела так медленно двигаться. Но ей никто не давал возможности убежать вперед основного отряда. Меня все больше и больше удивляло подобное отношение. Наги словно боялись потерять свою госпожу из вида. Как будто ей грозила какая-то опасность. Но, в таком случае, почему ее отпустили так далеко от княжества? Аршавеше мялся и уклонялся от ответа. Из-за этого у меня сложилось впечатление, что наагашейдисе грозит что-то серьезное и не то, чтобы совсем уж грозит, но наги чего-то очень опасаются.
