Общение с матерью наагасаха, правда, на этом не закончилось. Она последовала за нами в покои сына и проверила, как распаковали наши вещи. Мельком осмотрела мой гардероб и с улыбкой заявила, что мне придется заказывать новую одежду, так как в моих нынешних платьях мне будет слишком жарко в их климате. И я только после этих слов обратила внимание на наряд самой наагасахиа Нориш. На ней была легкая, многослойная туника без рукавов, подол которой заканчивался где-то в пяди над полом. Я даже вообразить не могла, чтобы я носила что-то настолько открытое. На мой робкий вопрос, не воспрещается ли ходить в штанах, она весело отмахнулась и заявила, что ходить я могу, в чем хочу. Я тогда даже не представляла, насколько это заявление соответствует действительности.
После этого мы с наагасахом наконец остались вдвоем. Некоторое время после ухода наагасахиа Нориш мы просто смотрели друг на друга. Я не знала, что делать и как себя вести. Место мне незнакомо, окружение тоже, язык не знаю. Даже комната и та не моя. Я чувствовала себя совершенно растерянной. Наагасах же улыбался. Смотрел и улыбался.
— В нашем парке есть горячие источники, — произнес он.
Я удивленно посмотрела на него.
— Это водоемы естественного происхождения, наполненные горячей водой, — пояснил Аршавеше. — Можем искупаться там, — а затем добавил: — Вдвоем.
А я уцепилась за эту идею. Я была так сильно растеряна и из-за этого расстроена, что мне надо было чем-то себя занять.
— Хорошо, — согласилась я.
— Только сперва нужно переодеться, — Аршавеше пополз в гардеробную комнату. — У тебя вряд ли найдется что-то подходящее, поэтому я одолжу тебе свой халат.
— У меня есть халат, — не согласилась я.
Он окинул меня насмешливым взглядом.
— Нам придется пройти через весь дом и парк, — сообщил он. — Ты способна сделать это в своем халатике? — увидев мое смущение, продолжил: — Накинешь сверху мой. Он из плотного шелка и по размерам будет для тебя как покрывало.
И протянул мне одежду из зеленой переливчатой ткани с широкими рукавами. Потом спокойно развернул меня к себе спиной и расшнуровал платье. Провел руками по моим бокам и неожиданно обжигающе поцеловал в шею. Я вскинула на него взгляд. Он смотрел на меня пристально, с затаенным огнем в глазах. У меня внизу живота от этого взгляда потяжелело. Не отворачиваясь, он спиной заполз в гардеробную. Дверь за ним закрылась, а затем раздался грохот и разъяренное шипение. Я, спрятав улыбку в выданной одежде, убежала в спальню переодеваться.
Изнутри дом мне тоже очень понравился. Если снаружи он был каменным, то внутри, в основном, отделан деревом. Все сделано очень крепко, можно сказать на века, а нагам с их продолжительностью жизни по-другому и не нельзя. В интерьере не было громоздкости. Мебели и каких-то декоративных элементов вроде статуй или напольных ваз было немного. Из мебели были в основном разного вида шкафы, столики приносили при необходимости, а все предметы, призванные украшать интерьер, располагались в стенных нишах. Окна были двух видов: в виде дверей, которые выводили на веранды, опоясывающие стены, и более похожие на обычные, в моем понимании, располагались только в спальне. Из апартаментов наагасаха можно было попасть на веранду только из комнаты для досуга. Это я ее так обозвала. На самом деле значение этого помещения для меня пока туманно. А наагасаха, то есть Аршавеше, такими глупыми вопросами озадачивать не хотелось.
Парк густо зарос деревьями и кустами. Иногда, ярким мазком мелькала среди буйной зелени пышная цветочная клумба. Создавалось впечатление, что никто не заботится о том, чтобы все здесь произрастало в каком-то порядке. Но сухих веток и мертвых деревьев я не видела, как и откровенно разросшегося бурьяна. Среди этого зеленого царства были проложены широкие дорожки из светлого песчаного камня. Они иногда раздваивались и даже троились, разбегаясь по разным уголкам парка. Я даже не стала запомнила дорогу, по которой мы шли к источнику.
Источник представлял собой водоем округло-вытянутой формы, примерно саженей три-пять в диаметре. Края его обложены камнями, а с одной стороны к нему вели деревянные мостки. В начале этих мостков располагался стол, на который наагасах бросил собственный халат и остался совсем без ничего. И мне почему-то так понравился его вид, что стало дико неловко.
— Раздевайся, — велел он.
Я нерешительно приспустила с плеч его халат. Под ним была нижняя рубашка, но даже в таком виде мне было очень неудобно идти через весь дом. Хорошо еще, что нам никто не попался. В доме вообще было необычно тихо. У нас в имении днем всегда кто-то ходил: слуги, домочадцы…
— А можно я в рубашке… — попросила я.
Наагасах обернулся через плечо и нагло улыбнулся.
— Нет.
