Когда он вышел из подземелья, из обернутого его плащом свертка капала темная кровь. Дэвид расширенными от страха глазами глядел на темные пятна на полу, пятясь от Тирелла.
– Все равно когда-нибудь это должно было случиться, – холодно произнес сэр Джеймс. – А теперь, Дэвид, скажи, хочешь ли ты повидать свою мать?
Элисон Миддлтон громко рыдала, когда они уезжали. Дэвид вдруг тоже расплакался, обнял ее и обещал, что не забудет ее и обязательно еще вернется к ней. Тирелл же думал о другом. Когда сын Майсгрейва увидит Анну Невиль, он не сможет не полюбить ее, не сможет расстаться с ней. И все время, что они были в пути, рассказывал ему о королеве. Дэвид поначалу дичился странного черного рыцаря, к луке седла которого был приторочен страшный сверток. Но постепенно привык. Ведь Джеймс Тирелл был так внимателен и заботлив и так много рассказывал ему о загадочной и прекрасной женщине, которая порой приходила к Дэвиду в его снах и которую он считал наваждением. Все это было слишком сложно для двенадцатилетнего подростка, но чем больше они удалялись от Миддлтона, тем большее нетерпение охватывало его.
И вот теперь они почти у цели. Они ехали через лес, было удивительно тихо, лишь порой каркало воронье.
Неожиданно Дэвид натянул поводья.
– Сэр Джеймс, что это? Вы разве ничего не замечаете?
Тирелл был слишком погружен в свои мысли.
– В чем дело, мой мальчик?
– Вы посмотрите – сейчас полдень, а солнце… Словно опускаются сумерки.
Теперь и Тирелл заметил обступающую их мглу. Вороны подняли отчаянный гам. Он поглядел на небо, и ему показалось, что солнце уменьшилось в размерах. Невероятно! Он осенил себя крестным знамением и замер, поймав устремленный на него взгляд мальчика. Нет, он не должен его пугать. К тому же… о, он вспомнил!
– Где-то я слышал о таком… Порой это бывает, но потом проходит. Древние хроники упоминают нечто подобное. Однако нам следует спешить. Мы совсем близко.
С большим трудом Тиреллу удавалось говорить спокойно. Он не знал, что его так тревожит. Странный ли свет, или нечто иное. В груди ныло, словно от дурного предчувствия. Пришпорив коня, он поскакал вперед.
Когда они выехали к перекрестку дорог, где стояла харчевня, здесь царила суета. Кто-то спешно разворачивал телегу, кто-то неистово кричал. Какая-то старуха, стоя на коленях и раскачиваясь, вопила:
– Вот она, кара за грехи наши! Конец света! Судный день!
Толстый монах, стоя меж двух куч навоза, громко читал «Отче наш». Кто-то ему вторил. Но многие просто толпились, галдя и растерянно глядя вверх, где солнце становилось все меньше и небо приобретало зловещий фиолетовый оттенок.
– Это наш король загубил добрую Англию! – выкрикнул кто-то. – С тех пор как этот злодей воссел на трон, все мыслимые несчастья обрушились на наше многострадальное королевство.
Рванул резкий ветер, стало холодно. Люди заметались.
– Да-да, это король, он погубил свою душу и всех нас вместе с собой!
– Господь и Пресвятая Дева, помилуйте нас! За что караете нас из-за преступлений одного-единственного владыки?!
Монах, перестав читать молитву, громко закричал:
– На колени! На колени, смрадные грешники! Вы все виновны в том, что кричали: «Многая лета королю Ричарду!» Ведь всем известно, что его трон стоит на крови и омерзительных преступлениях. Он убил невинных племянников, он хотел жениться на родной племяннице, он уморил в изгнании добрую королеву Анну! Ее гибель станет последней каплей, которая переполнит чашу терпения Господа! Сегодня из аббатства в замок призвали священника, ибо эта святая женщина чахнет. Молитесь же, грешники, молитесь за ее величество, и, может, тогда кара Господня минует вас!
Кто слушал его, кто голосил в ужасе. В поднявшейся суматохе ржали лошади, между ног людей, квохча, носились куры.
Тирелл на мгновение словно утратил слух. Он глядел на размахивающего руками монаха и видел лишь беззвучно открывающийся рот. Анна… Что с ней? Он сделал над собой усилие, чтобы вздохнуть. Оглянулся на Дэвида. Мальчик со страхом озирался по сторонам. С трудом справляясь с перепуганной лошадью, он выглядел растерявшимся и не понимающим того, что выкрикивал монах.
Тирелл, перегнувшись с седла, схватил его лошадь под уздцы, и увлек мальчика за собой.
– Скорее, Дэвид, ради самого неба – скорее!
Дальше они неслись навстречу ветру. Деревья шумели и трещали под его неистовыми порывами, прямо в лицо, кружась, летели сухие, мертвые листья. Казалось, действительно мир близится к своему концу, но Тирелл словно не замечал ничего этого и до боли в коленях сжимал бока коня. На поворотах он оглядывался.
– Не отставай, Дэвид!
Завиднелся замок. Мост был опущен, ворота стояли открытыми настежь. Никто не нес службу. Та же картина, что и возле постоялого двора: крики, молитвы, поиски виновного в случившемся. Джон Несфильд стоял посреди двора, растерянно озираясь по сторонам. Впервые этот рассудительный человек не знал, как поступить. Увидев спешивающегося Тирелла, он кинулся к нему, как к спасителю.
– Само небо послало вас, Джеймс! Что все это значит? Что теперь делать?