Когда они разошлись в разные стороны, Анна и Уильям опрометью выскочили во двор. Анна вдоль стены последовала было за Майлсом, но Уильям ее удержал, сказав, что им надобно идти совершенно в другую сторону.
– Нет, Уил. Ты, если хочешь, иди, но мне необходимо увидеться с Робертом Грэем.
– Это безумие! Зачем вам так рисковать из-за какого-то Вудвиля?
– Уил, я не могу иначе! Я не могу тебе объяснить, что значит для меня этот мальчик…
Видя, что Форест пересек двор и, прихватив факел, наклонил голову, входя в ведущую в подземелье дверь, она со всех ног кинулась следом.
Уильям догнал ее у самой двери. Он молча ответил улыбкой на ее вопрошающий взгляд и, сутулясь в низком проходе, стал спускаться.
Видимо, охранники Понтефрактской башни давно привыкли, что служба здесь спокойная. Они о чем-то перемолвились с идущим впереди Форестом и продолжали метать кости, не обращая внимания на две тени, скользнувшие мимо открытой двери.
В подземелье воздух был спертым, стояла такая вонь, что Анна даже пошатнулась: нечистоты, блевотина, пот, кровь, плесень и сырость. От одного этого охватывал страх. Где-то впереди маячил свет факела Фореста, по каменной стене сочилась слизь. Мрак становился все гуще и осязаемее: кто-то вздохнул, лязгнуло железо, донеслось бормотанье, словно кто-то молился под толщей земли.
– Тут прямо под ногами могут оказаться ублиэты 29, – тихо сказал Уильям. – Если не хотите окончательно увязнуть во мраке или угодить ногой в прорезь решетки, догоняйте Майлса Фореста.
Анна ускорила шаги, однако от страха не решалась выпустить руку Уильяма. Они шли так быстро, что, повернув, буквально налетели на Фореста, который возился с замком одной из камер.
– Клянусь раем и адом! – только и смог вымолвить он, когда перед ним неожиданно возникла женщина с разметавшимися волосами.
Анна также растерялась. Но тотчас из-за ее спины возник Уильям и с размаху хватил Фореста булавой по голове. Тот охнул, но устоял. Уильяму пришлось ударить еще раз, затем еще, пока двигавшийся на него с выпученными глазами палач не рухнул на землю. Но и тогда юноша не мог остановиться, пока Анна не повисла на нем.
– Довольно! Слышишь, довольно!
Уильям тяжело дышал. Анна наклонилась над телом.
– Слава Богу, у него башка, что боевой шлем. Давай, помоги открыть дверь, и мы втащим его вовнутрь.
Однако втаскивать Фореста Уильяму пришлось самому, ибо едва они оказались в круглом, освещенном догоравшими в очаге поленьями помещении, как Анна метнулась к висевшему на ремне с кованым крюком Ричарду Грэю. Юноша был наполовину раздет, лицо его являло собой запекшуюся кровавую маску, волосы слиплись от пота и крови, а на животе длинными полосами была содрана кожа. Сын королевы Элизабет был без сознания.
– Уильям, помоги мне! Я не могу его снять. Херберт в молчании перерезал ремень, на котором висел Грэй.
– Господи, да не умер ли он? – испугалась Анна, когда после нескольких безуспешных попыток им не удалось привести несчастного в чувство.
Ее вновь охватила дрожь. Сын ли он Филипа или нет, ее безраздельно захлестнула волна нестерпимой жалости. Еще утром, когда этого юношу в цепях доставили в замок, он был красив и держался с достоинством. Сейчас же он стал похож на кусок кровавого мяса, лицо было изуродовано до неузнаваемости, и что было говорить о сходстве с…
Смочив в стоявшей у двери кадке полосу, оторванную от рубахи, Анна стала осторожно омывать его лицо. Уильям тем временем возился с Форестом.
Анна лишь мельком видела, что он прикрутил палача ремнем к деревянному топчану, а затем, поскольку мрак сгустился, подбросил несколько поленьев в очаг.
– И что теперь вы намерены делать? – спросил он, подходя к Анне. – Тирелл приказал отдать его лекарю. Что нам тут делать, Анна? Мы ничем ему не поможем. К тому же пора уходить.
Анна сердито взглянула на него.
– Порой ваше здравомыслие меня раздражает. Поймите, я должна была ему помочь, должна была с ним поговорить.
Уильям пожал плечами.
– Поговорить? Сомневаюсь, что нам удастся привести его в чувство. Безумием было идти сюда. Надо возвращаться, пока Тирелл не поднял тревогу.
В этот момент Грай слабо застонал, приходя в себя, и Анна больше не стала слушать доводов Уильяма. Отяжелевшие, слипшиеся от пота и крови веки приоткрылись, и на Анну взглянули глаза Филипа Майсгрейва. Она заплакала.
– Бедный мой! Что они с вами сделали!
Юноша в первое мгновение подался к стене, глядя на Анну со страхом и ненавистью.
– Что вам еще нужно? Я все сказал.
Говорил он с трудом, тяжело дыша. Потом, видимо, разглядел заплаканное лицо женщины.
– Кто вы… – прошелестел разбитыми губами Грэй.
– Вы не помните меня?
– Если бы это происходило не здесь, я принял бы вас за супругу этого демона Глостера.
– Увы, сэр Ричард, это я и есть.
Он закрыл глаза.
– Оставьте меня, миледи.
Анна продолжала плакать.
– Бедный мой мальчик. Уильям, не сможем ли мы унести его отсюда?
Херберт пожал плечами.
– Неплохо было бы также дать ему коня, охранную грамоту и приказать Тиреллу опустить мосты Понтефракта.
– Ты недобр, Уил… Мы должны ему помочь. Грэй снова приоткрыл глаза.
