Выстрел пушки — метателя частиц «мародёра» ударил в скошенную бронеплиту башни стотонного «бегемота», оставив на ней широкую чёрную отметину. Прямое попадание, но башня тяжёлого танка способна выдержать ещё три таких, брони хватит. Чьё попадание в корму — элайзиной автопушки или же ПМЧ «пантеры» Уэрта — пустило танк юзом, Элайза не поняла. В кого бы ни целился «бегемот», он не попал с четырёх-пятисот метров своими пушками; Элайза, Ширли и Катарина Зарикос разошлись веером, продолжая стрелять по нему, чем могли. Танк начал разворачиваться, и Элайза достала его в левый борт, кажется, повредила гусеницу; Ширли всадила ещё одно попадание ПМЧ в башню. Высоко в воздухе над «мародёром» просвистел выпущенный «урбанмехом» снаряд.
— Проскуров, будь наготове! — распорядилась Элайза.
Лэнс-капрал Афанасий Проскуров с двумя отделениями 2-го пехотного взвода шёл за её лэнсом на тяжёлом БТР. Будь наготове — захватывать танк и грузовики. Эти последние как раз увязали в грязи, надсадно ревя моторами. Забрызгав их грязью, летящей у него из-под ног, мимо промчался «ханчбэк». Кривой Фриц хорошо знал свой манёвр, и ещё на сближении достал «урбанмех» средними лазерами. Не сбавляя скорости, выстрелил главным калибром, и восьмидюймовый снаряд оторвал «урбанмеху» правую руку вместе с изрядным куском торса. Боеукладка не взорвалась — и то хлеб, но оставшийся с единственным малым лазером в неспособном убежать от тяжеловесов мехе пиратский мехвоин решил не искушать судьбу и катапультировался. «Бегемот» огрызался, крутя башней, но Элайзе, наконец, удалось его обездвижить, загнав новый снаряд в уже повреждённую левую гусеницу.
— Проскуров!
Двадцатитонный БТР проломился через подлесок, притормозил на десяток секунд, за которые пехотинцы успели ссыпаться на землю из распахнувшихся десантных люков. С кормы «бегемот» прикрывала лишь башня, когда нацеливалась туда, но пока мехи отвлекали внимание башенного стрелка на себя. А пехотинцы бежали, пригибаясь к земле, метр за метром приближаясь к танку.
Один из грузовиков выполз из ямы и рванул, было вперёд; Зарикос прыгнула ему наперерез на «блэкджеке» и зарядила с ноги по кабине. Брони у грузовика кот наплакал, да и какая она броня — так, железяка, которую пробивают и пули; решётка радиатора смялась, и грузовик потерял ход. Второй, тоже выскочивший из ямы, помчался прочь.
— Ширли, за ним!
Элайза промазала, целясь в борт «бегемота» с четырёхсот пятидесяти метров на бегу, затормозила, взрыв новый фонтан грязи и задним ходом вломилась в подлесок. Её «мародёр» содрогнулся от попадания крупнокалиберного снаряда в правый борт.
— Блейкова срань!
Пехоте оставалось бежать ещё почти сотню метров. «Блэкджек» и «ханчбэк» прикрывали её огнём. Пятясь, Элайза прошла глубже в заросли, уже заслонившие ей обзор.
— Сука! Достал меня в грудак! — выругался Кривой Фриц. — Ха, да у него остались только зенитные к пушкам!
— Мне достался ещё фугас, — хмуро сказала Элайза, выводя «мародёр» к подлеску.
— Где эта Блейком траханная пехота?! — Катарина всадила мелкокалиберный снаряд в лоб «бегемота» и прыгнула, спасаясь от ракетно-пушечного огня.
Ширли Уэрта спринтом рванула вперёд, чтобы настичь грузовик, но тут грунт был почти ровный, и водитель смог разогнаться почти что до девяноста километров в час. Даже на спринте, «пантера» начала отставать, и мехвоин, сбавив ход до обычного бега, выпалила из ПМЧ в землю по курсу машины. Фонтан пара и грязи взметнулся вверх, водитель рефлекторно крутанул руль в сторону. Правые колёса оторвались от земли, но лишь на мгновение — машина была устойчива. Зато «пантера» новым спринтерским рывком сократила дистанцию и начала приближаться.
— Тормози, сука! — крикнула Ширли по громкой связи. — Тормози или я тебе сожгу на хрен!!
И в подтверждение своих слов выпустила четвёрку ракет малой дальности вдоль курса грузовика. Угроза подействовала, и машина начала быстро снижать скорость.
Пехота добралась, наконец, до кормы танка, и Элайза скомандовала мехам отход на безопасное расстояние. В двух отделениях под началом Проскурова было двенадцать человек — полное у него, и только четыре бойца у лэнс-капрала Мак-Вея, двое же подорвались на мине при зачистке цитадели. Но против семи танкистов хватило и этого.
Даже калека, Билл Аджо всё равно оставался морпехом и знал, по какой цене продавать свою жизнь. Откинув башенный люк, он высунулся, сжимая здоровой рукой дробовик, выстрелом сбил с брони первого из залезших на башню бойцов. Тогда остальные метнули гранаты.
— За мной! — капрал Афанасий Проскурин снова полез на башню.
Перекинувшийся через люк окровавленный танкист ещё подавал признаки жизни, и лэнс-капрал добил его из автомата — короткой очередью в упор. Швырнул в проём люка осколочную гранату, добавил очередью на звук туда, где стонал раненый башнер. И только потом полез внутрь.
