Аннабелла снова посмотрела на детей. Майк подъехал к успевшей образоваться на стоянке очереди.
– Ваша честь, ребята все еще на улице. Разве они не должны вернуться домой?
– Должны. – Лебниц вздохнул. – Но они дети и думают, что неуязвимы. Поэтому-то в палатах для зараженных тибериумом полным-полно детей.
Когда они подъехали к двери, над приборной панелью появилась голограмма солдата ВОИ в шлеме.
– Мэр Лебниц, рад, что с вами все в порядке.
– Спасибо, капитан. Слушайте, примерно в квартале отсюда ребятишки играют в бочче на улице. Окажите мне любезность и отправьте их домой, а?
– Если мы сможем выделить кого-нибудь, сэр, то с радостью…
– Вы уж постарайтесь. Ребята на улице и…
– При всем моем уважении, сэр, – ответил капитан, и Аннабелла расстроилась из-за того, что не может видеть выражение его лица, – всем жителям сообщили, как поступать, если включается сирена. Мы не можем нести ответственность за тех, кто не следует этим указаниям.
Аннабелла вспомнила вчерашний разговор с мэром. Голос Лебница стад жестким.
– О, я полагаю, вы можете нести ответственность, и добьюсь, чтобы вы ее несли, если не увижу этих детей в гараже вместе с нами к началу бури. Я понятно выражаюсь, капитан?
– Мы сделаем все, что в наших силах, сэр. Заезжайте внутрь.
– Хорошо, – произнес Майк и завел фургон в гараж.
Аннабелла была очень рада, что не выключила встроенную в очки камеру. Возможно, эта запись окажется полезной.
– Вы молодец, – сказала она Лебницу, когда Майк, руководствуясь указаниями одного из военных, ставил фургон на стоянке.
Лебниц издал звук, напоминающий шум лопнувшей трубы.
– Ерунда это все.
– Вряд ли. Вы пытались…
Наконец заговорила Териз:
– Он хочет сказать, что это все было абсолютно впустую. Моне не обладает никакой властью над бойцами ВОИ и не может осуществить свою угрозу. Правда, я бы об этом не беспокоилась. Дети, вероятно, просто ждут до последней минуты, а потом уйдут домой. Мои дети все время так делают.
Аннабелле было трудно представить Териз в роли любящей матери. Обратившись к электронному помощнику, она заглянула в файл Териз Плашко. Конечно, та оказалась вдовой с четырьмя детьми. Ее муж умер от отравления тибериумом.
Глядя на Лебница и стараясь не смотреть на Териз, она спросила:
– А сколько продолжаются бури?
– По-разному, – ответил Лебниц. – Об этой буре нас заранее не предупреждали, поэтому, вероятно, она будет недолгой. Если буря должна продлиться два-три часа, мы заблаговременно знаем о ее приближении. Ну а эта – вероятно, на час, не больше.
Аннабелла решила спросить о том, что беспокоило ее с того момента, как она вернулась в отель.
– Вчера за ужином меня смутила одна вещь.
– Только одна? – спросила Териз. Аннабелла проигнорировала ее выпад.
– В первый день после уничтожения «Филадельфии» все только об этом и говорили. Одна из наших репортеров находилась на борту… Всем хотелось узнать подробнее об этом нападении и начавшейся войне, люди интересовались, кто пострадал, когда Братство Нод напало на Синие зоны, поэтому я была несколько удивлена тем, что здесь никто об этом не говорил.
– А почему мы должны говорить? – спросил Патель.
– Как понять: почему вы должны? – ответила вопросом на вопрос Аннабелла, ожидая очередной колкости от Териз. – Нодцы снова взялись за свое, и это затрагивает всех нас.
– Как именно? – поинтересовался Лебниц. – На нас они не нападали. У нас свои проблемы, если вы этого еще не заметили.
– Я понимаю, но нападение Нод затрагивает весь мир.
– Значит, это проблема всего мира. – Лебниц вздохнул. – Я знаю, это кажется грубым, Аннабелла, но сейчас я пытаюсь сделать так, чтобы наши люди остались в живых. Мы ведем войну.
– Против тибериума?
Лебниц кивнул.
– Если Нод решит нанести удар – что ж, у нас нет недостатка в бойцах ВОИ. А пока я забочусь прежде всего о жителях нашего города.
Если у Аннабеллы и были другие вопросы, они замерли у нее на губах.
– Скажите, мисс By, вы слушаете музыку? – спросила Териз.
– Конечно.
– Какую.
– Всякую. Я слушаю то, что обычно передают по «Джи-Эн». А что?
– По «Джи-Эн», да? – Териз хихикнула. – Ладно. Просто было любопытно.
Через некоторое время Аннабелла направилась в туалет. Выйдя оттуда, она заметила, что один солдат наблюдает за бурей на экране.
Гараж был звуконепроницаемым, окна отсутствовали, поэтому Аннабелла не видела бури и не слышала ее. Она пожалела, что не оставила дрон на улице, – снабженный хорошей системой защиты, он скорее всего не пострадал бы, но… Поскольку сейчас дрон был у нее, она дала ему команду зависнуть над плечом солдата и принялась наблюдать за происходящим на экране.
Небо стало темно-пурпурным, город приобрел зловещий облик. Рядом с металлическими объектами – фонарными столбами, светофорами, маяками, трансляционными башнями – сверкали электрические разряды, будто тысячи трансформаторов вышли из-под контроля. Молнии искрились и плясали, раскалывая асфальт и разбивая окна. Мусор взлетал на воздух, закручивался спиралью. С бумагой получалось еще интереснее: она поднималась, а затем резко падала на землю, словно ее прихлопывала гигантская рука.
