Неожиданно вдалеке я увидела светлую мерцающую точку, которая всё больше и больше приближалась к нам с Ластром. Приглядевшись, я поняла, что это Рок, Тэрла и Кил под защитой Сулы пробираются сквозь монстров Херокса к нам с папой. Как они смогли рассмотреть нас на таком большом расстоянии, не понятно. Но точка становилась всё отчётливей, и вскоре я смогла различить фигуры внутри магической защиты. Меня охватила такая радость, словно мы уже победили, осталось только соединиться вместе, и все проблемы окажутся позади. Именно в этот момент нас с Ластром атаковали волшебники Варнабисса. Они подошли достаточно близко, чтобы нанести мощный удар по нашей защите. Впереди стояли зауры и волшебницы огня. Они одновременно выпускали зурусы и огненные стрелы таким образом, чтобы металлическую звезду окутывало красноватое пламя. Такое оружие было настолько мощным, что уже после первых нескольких ударов наш купол треснул и готов был исчезнуть в любую минуту. Мои же атаки не наносили волшебникам никакого вреда. Хероксу удалось собрать немало целителей и некромантов, поэтому, чтобы пробить их защиту, требовался не один десяток сильных магов, обладающих атакующей волшебной силой. Оглянувшись, я увидела, что и Хранители с Килом тоже подошли достаточно близко, и буквально через каких-то пять-шесть минут мы сможем объединиться и дать отпор врагу. Но у нас не было этих минут, если папина защита продержится хотя бы пол минуты, это уже будет счастьем. Посмотрев на Рокату, которого уже отчётливо было видно, я поняла, что и он осознаёт всю сложность ситуации. Встретившись с ним глазами, я увидела, как губы любимого сложились в насмешливую улыбку, Рок подмигнул мне и сделал то, что я никогда не забуду. Он резким движением вышел, точнее вылетел из-под защиты Сулы и буквально врезался во вражеский поток монстров. Его не защищала никакая магия. То, что он сделал, было безумием. Окружённый зубастыми тварями с острыми когтями и ядовитыми жалами, он рисковал в любую минуту быть сражённым. Я сама не поняла, как вскрикнула. Мой крик утонул в шуме сражения. Я прекратила атаковать. Всё, что я могла, это следить за быстро перемещающейся фигурой с растрёпанными чёрными волосами. Рок был настоящим оружием смерти. Его движения были быстрыми и чёткими. Каждый взмах руки отправлял несколько десятков смертоносных зурусов в разные стороны. Одновременно Рок сражался двумя длинными изогнутыми саблями, нанизывая на них монстров, словно те были не защищены толстыми шкурами и металлическими пластинами, а состояли из сливочного масла. Так легко клинки Рокату поражали волков, змей и кошек. Рок ни секунды не стоял на месте, он постоянно перемещался. То подпрыгивал, чтобы избежать ударов быстрых и изворотливых хвостов двухголовых кошек, то пригибался, спасаясь от атак крылатых волков, которые часто атаковали сверху. Я понимала: одно неловкое движение, и у Рока не будет шанса на спасение. Но и Рокату это тоже понимал. Поэтому он как можно быстрее старался пробраться к нам с Ластром. И мне уже стало казаться, что у нас есть шанс. Немного опомнившись, я снова стала наносить магические атаки по волшебникам Варнабисса, прежде всего стараясь сосредоточить их внимание на себе. Если и они начнут атаковать Рока, то у него не будет ни малейшего шанса. Я так увлеклась сражением, что даже не заметила, как прямо перед нашей с Ластром защитой возник Херокс. До сих пор не могу понять, откуда он взялся. Но направляя очередную ледяную стрелу в сторону монстров и волшебников, я вдруг упёрлась взглядом в ухмыляющуюся физиономию Херокса. Он стоял совсем близко. Казалось, стоит протянуть руку и можно дотронуться до балахона, который чёрным коконом укрывал фигуру худого высокого волшебника. У меня перехватило дыхание. Я словно увидела привидение. Было понятно, что Херокс специально заманил меня сюда, но я не думала увидеть его так скоро. Да и Рок уже был так близко, что ещё несколько сражённых монстров, и он окажется у нашего защитного купола. Но Рок не успел. Улыбка Херокса была настолько страшной и зловещей, что навсегда запечатлелась в моей памяти. До конца своих дней я смогу описать каждую морщинку, каждую складочку вокруг узких ухмыляющихся губ. Херокс поднял руку, и на его ладони появился небольшой тёмный шарик, который с каждой секундой становился всё больше и больше. Я не могла понять, что это за магия. Никогда я не видела ничего подобного. Когда тёмный шар стал размером с хороший футбольный мяч, то внутри него я увидела зурус, смертоносную металлическую звезду, окутанную тёмным сиянием. Херокс резко взмахнул рукой, и тёмный шар с невероятной скоростью полетел в нашу с Ластром сторону. Я почти не заметила полёта неведомой мне магической атаки, всё произошло настолько быстро, что я очнулась только, когда папа резко осел на землю, а я почувствовала лёгкий ветерок, играющий моими волосами. Защитного купола больше не было. А папа лежал у моих ног с зияющей дырой в груди. Глаза его были открыты, в них навсегда застыло удивление и непонимание того, что существо, которое он вырастил как родного сына, смогло без тени жалости и сомнения убить человека, который когда-то спас маленькому комочку с умными тёмными глазами жизнь. Папа был мёртв. А я стояла в окружении волшебников и монстров и ничего не понимала. Я не помню, как я упала на колени у тела своего отца, не помню, как по моим щекам текли слёзы, которые застилали мне глаза. Не помню, как по огромному вражескому войску волной прокатилось моё отчаянное: «Нет!!!». Не помню, как откуда-то сверху на меня опустилась клетка, в которой когда-то я вместе с Килом, Хранителями и папой сидели в роли пленников в фируанских землях. Всё это казалось мне сном. Я посмотрела в сторону и увидела, как быстрая тёмная фигура попыталась пробиться ко мне через плотный строй разнообразных монстров. Это был Рок, отчаянно пытающийся добраться до меня. И когда оставалось буквально несколько метров до места, где я стояла, он пропустил удар мощных крыльев огромного серого волка. Рокату упал и тут же был погребён под телами клыкастых тварей, которые жаждали только одного - крови. Мне казалось, что в этот момент моя жизнь закончилась. То, что я испытала тогда, невозможно описать словами. С тех пор, когда мне говорят о физической боли, я смеюсь, потому что настоящую боль я ощутила только тогда, когда в одно мгновение потеряла сразу двух самых дорогих для меня людей на свете. Это было настолько тяжело, что невозможно было даже дышать. Мои ноги подогнулись, и я потеряла сознание. Это было спасительное беспамятство. Последней моей мыслью было: «Не смей приходить в себя!» Я не хотела жить.
