Давно отгремели бои долгой и кровопролитной войны, которая чуть не стала Третьей Мировой. Утихли страсти тех лет. Но не дают покоя ветеранам дела давно минувших дней. А виной всему – пресловутое «Золото окраины». Миллионы и миллионы в валюте и золоте. На берегах необитаемого острова гремят перестрелки и кипят почти шекспировские страсти. Будет ли в сюжете Happy end или главного героя ждет глубокое разочарование… Прочитавший – узнает.
Возможные совпадения воспоминаний главного героя с реальностью, лучше считать случайными. Автор не претендует на историческую точность произведения и на личную непредвзятость в отношении некоторых персонажей, обожающих нацистскую символику, лозунги и образ жизни, возводивших Адольфа Гитлера в ранг своих кумиров.
До сих пор мне снятся по ночам буруны, разбивающиеся о его берега, и я вскакиваю с постели, когда мне чудится хриплый голос Капитана Флинта: – Пиастры! Пиастры! Пиастры!
Стряхнув с ладоней мелкие капли воды и вытерев насухо руки полотенцем, я присел за ноутбук. Свой вечер сегодня решил посвятить воспоминаниям. В этом году мне исполнилось двадцать семь лет. Родился и вырос в Испании на побережье Атлантического океана в небольшом городке Эль Пуэрто де Санта Мария. Я тот, кого в Испании называют – bilingue (двуязычный), так часто бывает в семьях где два языка родные. Ведь я русский по отцу и испанец по матери. Обоими языками владею в достаточной мере, читаю, пишу и разговариваю уверенно. Моя мама мало где побывала, кроме нашего городка, здесь она появилась на свет и выросла, встретила отца, родила нас с сестрой. Отец же попал в Испанию случайно. Он из тех, кого в России в двадцать втором назвали «испуганными патриотами», из тех, кто «штурмовал» Верхний Ларс (пограничный переход между Россией и Грузией).
Я не осуждаю отца и не оправдываю. Просто он тогда принял решение, благодаря которому я появился на свет не в России, а в солнечной Испании. Коснись меня, кто может сейчас сказать, как повел бы себя я – двадцатидвухлетний в той ситуации. Взрослея, стал понимать, что отца побег из своей страны угнетал по всей жизни. Если мы с мамой никогда раньше не были в России и не могли сказать, хорошо ли нам там было бы или плохо, то отец вырос в этой далекой, огромной и холодной, но такой родной для него, стране. Там остались его друзья, одноклассники, многие из которых ушли на войну и не вернулись с нее. Некоторые, так же как и он, оказались за границей, но спустя какое-то время вернулись домой. Кто-то остался жить в чужих странах и потом жалел всю оставшуюся жизнь о принятом решении. А кто-то счастлив, что убежал. И живет припеваючи в Турции или Португалии, Румынии или США. У каждого – своя судьба. В России остались родители отца, которых я первый раз увидел в том тяжелом для нас с мамой и сестрой году, когда мне исполнялось восемнадцать, а отец попал в страшную аварию и больше года не мог оправиться от ее последствий.
Я долго не решался сесть за клавиатуру своего ноутбука. Но старшие товарищи и другие участники, мало известной в широких кругах, авантюры, зная о моем умении вести блоги для своих клиентов, давно подталкивали меня написать воспоминания о Tierra de Esperanza. И я их понимаю. Им хочется вспомнить об этом удивительном месте и событиях с ним связанным, чтобы снова окунуться в стихию путешествий и приключений.
Сегодня, закончив с делами в отеле и приняв ванну, я настроился сесть за изложение событий тех давних лет, пока в памяти не стерлись все подробности наших приключений. Чтобы спустя десять лет, мысленно вернуться в тот, уже очень далекий март, когда в двери хостела Gran Elefante (Большой Слон), принадлежащего моему отцу, впервые вошел старый и неопрятный посетитель, раздражающе скрипящий протезом левой руки.
Бродяга в потрепанном полувоенном «прикиде», чуть подволакивая правую ногу, вышел из «убитого» такси. Похоже, что машину он выбирал только по одному критерию – бесплатная перевозка социальных пассажиров. При этом, сам клиент таксомотора не выглядел слишком изможденным. Так, слегка потрепан жизнью. Это был невысокий, крепкий мужчина лет шестидесяти. Его левая рука висела безжизненно, правая же, с аккуратными ногтями и отсутствием мозолей, свидетельствовала, что старик не из тех, кто зарабатывает на жизнь тяжелым физическим трудом. Под кожей, вокруг прищуренного левого глаза, виднелись темные точки вкраплений, как от артиллерийского пороха. Бритая голова была прикрыта, сдвинутой на затылок, бейсболкой болотного цвета. Из багажника таксист достал его большой баул на колесиках. Чемодан был под стать своему хозяину – потрепан и обшарпан, как будто его специально таскали по асфальту, привязав к автомобилю. Для меня в мои семнадцать лет, наш клиент выглядел глубоким стариком. Сродни одному из бывших президентов США, о котором до сих пор ходят анекдоты, что он спотыкался на каждой лестнице, если в ней было больше одной ступени.
