Я не успел закончить фразу. Он как кошка вскочил с пола, и мне пришлось выстрелить. Пуля настигла его в начале прыжка, и он рухнул на пол. Я попал ему в голову.
Да, этот парень оказался крепче, чем я думал. По сути дела, произошло самоубийство: он понял, что игра проиграна, и решил покончить с собой прежде, чем я заставлю его говорить.
Оставалось еще одно. Я взял оба кольта и в ванной сделал из каждого по одному выстрелу в умывальник с водой. Пули опустились на дно. Я выловил их, потом стер с пистолетов свои отпечатки и вложил оружие мертвецам в руки. После недолгих поисков я нашел свой 45-й и спрятал его в кобуру. Впервые мне повезло: из моего пистолета не было выпущено ни одной пули. В квартире найдут трех типов, очевидно, перестрелявших друг друга из-за денег, которые полиция обнаружит в сушилке. Во всяком случае, я буду в стороне и смогу спокойно нанести свой последний удар.
Я уже собирался протереть предметы, на которых могли случайно остаться мои отпечатки, но, услышав на улице вой полицейских сирен, вылез через окно кухни на пожарную лестницу, спустился по ней во двор, а оттуда вышел на боковую улицу. Потом не спеша прошел шесть кварталов, остановил такси и назвал шоферу адрес Чарли Корбинета. У меня было две задачи. Во-первых, полковник должен удостовериться, насколько чисто я выполнил задание, а во-вторых, необходимо было заручиться его поддержкой для выполнения следующего.
Но прежде всего я еще раз заехал к Эрни Бентли.
Когда я добрался до дома Чарли и позвонил ему снизу из телефонной будки, была полночь, но он еще не ложился спать.
Квартира полковника больше походила на канцелярию. В большой комнате стояли письменный стол, шкаф с картотекой и закрытая стеклянная горка с оружием. Ее атмосфера напоминала о добрых старых временах.
Он был в пижаме и варил кофе.
— Выпьешь, Тайгер?
— С удовольствием, это мне не помешает.
— Могу представить, — он налил мне чашку. — Только что мне звонили: в одной квартире на шестнадцатой улице была перестрелка. Трое убиты. Все иностранцы, причем один из них — член делегации ООН. Ты можешь сказать мне что-нибудь в связи с этим?
— Я — нет. А что думает полиция?
Тот задумчиво отпил кофе и посмотрел на меня поверх чашки.
— По первому впечатлению, они перестреляли друг друга. Кстати, тем же оружием убит Туми, и в тебя тоже стреляли из него.
Он не сообщил мне ничего нового. Я узнал это от Эрни после экспертизы принесенных пуль.
— Причины известны?
— В посудомоечной машине нашли много денег. Вероятно, из-за них.
— Вы тоже так считаете?
— Нет. Итак, зачем пришел?
Я вынул из кармана три купюры по тысяче долларов и положил их перед Корбинетом.
— Проверьте, пожалуйста, номера серий, не из того ли они источника, что и первая, которую я вам дал.
Нахмурившись, он хотел что-то сказать, но потом нехотя взялся за телефон. На другом конце линии подошел человек, которому он назвал номера банкнот, потом подождал минуту, пробормотал что-то неразборчивое и повесил трубку.
— Ты оказался прав, Тайгер. Что теперь собираешься делать?
— Покончить с Видором Чарисом, — невозмутимо ответил я.
— Каким образом?
Я невинно улыбнулся и встал.
— Этого я лучше не скажу. Не хочу, чтобы у вас был конфликт с совестью.
— Как хочешь, но предупреждаю: ты играешь в опасную игру.
— Кому вы это говорите, полковник? — Я направился к двери, а на пороге обернулся и сказал: — Во всяком случае, я благодарен вам, полковник.
— За что?
— Во-первых, за то, что вы закрываете меня своей спиной, а во-вторых, за то, что даете зеленый свет.
С этими словами я вышел и уже не слышал, что он кричал мне вдогонку.
Через полчаса я лежал в постели, раздумывая над своим положением. Был только один след, который мог привести меня к Видору Чарису — тот, что начинался в кинотеатре «Гренобль». Я пожелал себе удачи, повернулся на бок и уснул.
Когда я пришел, касса уже открылась, и перед окошком стояло человек шесть. Дождавшись своей очереди, я сунул в окошко деньги, кассирша дала мне билет, сдачу и углубилась в газету.
Я занял прежнее место, вынул револьвер и стал ждать.
Через три часа, вконец разочарованный, я вышел из кинотеатра: ни Видор Чарис, ни его сообщник так и не появились. Завтра в «Гренобле» последний день просмотра иностранных фильмов. В следующий раз они пойдут только через три недели, однако это будет уже слишком поздно.
Я позвонил в Ньюарк и спросил, не получали ли они каких-нибудь сообщений о Чарисе, но мне дали отрицательный ответ.
Последней надеждой был Делл. Однако он тоже не сообщил ничего нового, а только пообещал подстегнуть своих людей и заодно пригласил посмотреть сегодняшнее вечернее представление — парижскую новинку.
Был субботний вечер, самый одинокий вечер недели.
Я позвонил Грэтхен.
— Тайгер, я впервые встречаю такого человека. Ты не находишь, что сейчас поздновато для приглашения?
— У меня неприятности и ты должна меня утешить. Сегодня у Делла новое шоу и, если поторопишься, мы успеем. Но это не значит, что можно пренебречь туалетом. Ты должна быть, как всегда, соблазнительна…
Она звонко рассмеялась.
— На твою ответственность, Тайгер. Ты за мной заедешь?
