Тигр наступает полностью

Сказочно богата природа Урала. Рыба в реках, дикие звери в лесах, да и сами леса с их тенистой прохладой и перезвоном птичьих голосов — все это богатства общенародные.

Герои повести Григория Бабакова — ребята из маленького уральского городка. Они горячо любят родной край и хотят, чтобы он был еще прекраснее. Они борются со всеми, кто по недомыслию или злому умыслу становится врагом природы, борются активно, своими ребячьими методами.

Автор повести Григорий Алексеевич Бабаков родился в 1932 году в г. Невеле. В 1955 году он закончил Московский пушномеховой институт по специальности охотоведение и приехал работать на Урал. Беспокойная профессия биолога-охотоведа ведет его в самые глухие уголки уральской тайги, в тундры Приполярного Урала, в тростниковые займища озер Зауралья.

О приключениях и встречах на этих маршрутах он пишет в своих произведениях. В 1962 году в Свердловске вышла его первая книжка «В краю кедра и соболя» о путешествии в таежный Пелымский край, а в 1963 году там же — сборник рассказов «Лиловые перышки».

Некоторые считают понедельник тяжелым днем. Это, конечно, враки, досужий вымысел. Но именно в понедельник, 18 июня, заведующему райторгом Ивану Лукичу Дремову было тяжело. Поскрипывая хромовыми сапожками, он сердито прохаживался по кабинету. Всегда румяное, гладко выбритое лицо его выглядело на этот раз серым и помятым.

Потерялся у Ивана Лукича Рогдай — гончая собака, костромич высоких кровей.

Иван Лукич, в сотый раз измерив торопливыми шагами ковровую дорожку, подбежал к письменному столу и схватил телефонную трубку.

— Ильиных попрошу, барышня! — прокричал он. — Да, да, милицию!.. Петр Савельевич?! Здравствуй, брат! Иван Лукич приветствует! Беда у меня… Нет, магазин не обкрадывали. Хуже! Рогдай исчез!.. С гона, с гона, говорю, увели!.. Кто со мной был? Компания старая. Да брось шутить! Ну, конечно! Говорю, старая компания, значит, соответственно… Как? Всего круга два зайца прогнал, мне даже стрельнуть не пришлось. Потом скололся и — с концом. Выручай, браток!

В это время вошла секретарша и положила перед ним письмо.

Иван Лукич свирепо взглянул на нее и стал вертеть в руках маленький зеленый конвертик. Адрес был выведен ровным почерком. Слово «лично» взято в аккуратные скобки. Когда-то Иван Лукич, молодой и беспечный слушатель курсов совторговли, регулярно получал письма в таких же зеленых конвертиках. Они тоже были со словом «лично» и без обратного адреса. Листки в клеточку пахли одеколоном «Сирень».

Понюхав конверт, Иван Лукич резко вскрыл его. В глаза бросились стихи:

За стихами шла проза: «Немедленно выезжайте за собакой. Она заперта в новом амбаре колхоза «Маяк». Захватите с собою «Правила охоты…»

Дальше Дремов читать не стал, вновь потянулся к телефону.

— Петр Савельевич! Это я, Дремов! Слышишь, кобеля-то подбросили. В «Маяке» он! Письмом известили… Подпись?.. Сейчас! Слушай, тут, брат, какая-то чертовщина! «Тигр» подписано! Откуда я знаю, почему «тигр». Это уж по твоей части. Ладно, завезу, когда вернусь.

Через минуту юркий «москвич», на кузове которого красовалась надпись «Галантерейные товары», словно игла, прошивал улицы городка. Он проехал кварталы новых двухэтажных каменных домов, затем — мимо палисадников старых деревянных строений. Под колесами громыхнул мосток в три бревна. Промелькнула неоштукатуренная кирпичная баня.

— От стыда баня-то покраснела, — сказал шофер. — Директор мостком отделался: мыльная вода по канавке через весь город течет. Прямо в пруд шпарит.

— Цемента нет, известь не завезли — вот баня и красная, — отозвался сердито Иван Лукич. — Критики…

Вскоре с обеих сторон дороги потянулись поля, поскотины, зеленые перелески. Взгляд Ивана Лукича потеплел. Он почему-то совсем не думал сейчас о собаке. Нахлынули приятные воспоминания.

Сколько раз босоногий Иван Лукич, тогда еще просто Ванюшка, блуждал по этим перелескам с корзиной в поисках земляники и ядреных красноголовиков. Эти березки и осинки видели Ванюшку — школьника с отцовской берданкой в руках, Ивана — молодого продавца и, наконец, Ивана Лукича Дремова — главу районной торговли со штучным зауэром за спиной и с породистой гончей на сворке.

Дорога шла по крутику вдоль берега реки. Древняя-древняя дорога. Иван Лукич помнил еще ту пору, когда по ее обочинам высились громадные березы. Где они сейчас? Пеньки, одни лишь черные пеньки. «На дрова, что ли, стравили? — с раздражением подумал он. — Какая красота погибла!»

На берегу реки, вдоль опушки леса, на несколько километров протянулось Семенково. Добротные дома с резными украшениями на окнах и карнизах. Глухие, крытые дворы.