― Нам нужно о чем-то поговорить? ― Финн последовал за ней к столу.
― Да, ― Тиган бросила взгляд на Эйдена. ― Все изменилось. Тебе не стоит идти с нами дальше. Я думаю, тебе лучше остаться здесь с Ройзин.
― Остаться здесь?
Тиган кивнула.
― Моя мама дала обещание Ройзин, и оно поможет ей выбраться, потому что мама была Высокородной Сидхе, верно? Их обещания имеют силу. Если останешься с ней, то тоже сможешь уйти. Возвращайся к Мамио.
― И отпустить тебя и твоего младшего брата к Фэру Дорхэ? За кого ты меня принимаешь?
― За МакКамхейла, ― решительно сказала Тиган. ― Прирожденного врага гоблинов. Ты же знаешь, что Ройзин говорила правду о том, кто мы такие.
― Я понял это, как только она произнесла эти слова, ― сказал Финн. ― Но я должен сдержать обещание.
Верно. Он обещал Эйдену, что не позволит Фэру Дорхэ схватить его… и что они вернутся вместе. Финн был пойман в ловушку обещанием, данным ее брату… который оказался Высокородным сидхе, как и их мама. У него теперь еще меньше выбора, чем раньше. Тиган почувствовала, как внутри нее начинает расти огромная пустота. Финн оказался в ловушке, крепко связанный паутиной и хитростью гоблинов.
― Потому что у тебя нет выбора, да? ― тихо спросила она. ― Есть ли какой-нибудь способ освободить тебя от обещания?
Финн пристально посмотрел на нее, затем покачал головой.
― Эйден! Идем. Пора спасать вашего папу, ― он направился к дверному проему.
Ройзин проводила их до выхода и стояла, плача, в арке, когда они уходили.
― Slán leaf, ― крикнула она вслед, махнув рукой.
― Slán agat, ― отозвался Финн.
― Что это значит? ― спросил Эйден.
― «До свидания», ― сказал Финн. ― Одно от того, кто остается, другое от того, кто уходит.
Эйден начал напевать «I Got a Name». Его голос не был сильным, но он был намного лучше, чем накануне. Деревья и кусты раздвинулись, и появилась тропинка. Этим утром Маг-Мелл казалась такой же счастливой, как и накануне, когда Эйден только пришел со своими песнями.
Яркие феи и спригганы летали между деревьями. Люси отпугивала их шипением или ножом, если они подбирались слишком близко к ее мальчику. Когда она не была заняла, отгоняя других фей, она танцевала в воздухе над Эйденом под его песни, точно поклонница на частном концерте.
Финн мрачно молчал, погруженный в свои мысли, и наблюдал за лесом.
Тиган старалась сосредоточиться на Эйдене, чтобы не пытаться понять, что происходит в голове и сердце Финна.
― Тебе не обязательно так много петь, ― сказала она, когда голос Эйдена начал хрипеть. ― Можешь начать заново, если тропинка исчезнет.
Однако тропинка не только не исчезла, но и повела их через еще большее количество ягодных кустов, где они наелись досыта. Люси погналась за жучком, чтобы позавтракать, а затем поиграла с Эйденом, ловя цветы, которые он подбрасывал в воздух.
Они шли все утро, как вдруг тропинка резко развернулась обратно, и Тиган потеряла всякое чувство направления. Их бутылки с водой снова почти опустели, и они уже несколько часов не видели источника. Да и Тиган сильно сомневалась, что они могут спокойно пить любую воду, которую найдут в этом месте.
Пейзаж становился унылым: много умирающих деревьев и очень мало подлеска, как будто сама почва здесь ядовита. Грибы и плесень росли из коры ― голые ветви и стволы в нездоровой плесени. Тиган не заметила вокруг вообще никаких существ.
Люси устроилась в волосах Эйдена и занялась плетением, время от времени выглядывая и недовольно щебеча. Неподвижный лес, казалось, впитывал звуки, как будто они были поглощены склизкой плесенью и завесами грибов.
Тиган краем глаза уловила какое-то движение, но когда повернулась, то увидела только бледные голые стволы умирающих деревьев. Когда она посмотрела на тропу перед собой, то снова увидела движение. На этот раз она не повернула головы, а попыталась осмыслить то, что видела боковым зрением.
Люди-тени. Они были едва ли плотнее тумана, поднимались из заплесневелой земли, а затем оседали в темноте под деревьями. Тиган взглянула на Финна. Он кивнул. Он тоже заметил движение темных сгустков.
― Эйден, ― Тиган откашлялась. ― Думаю, пришло время снова попеть.
― Нет, ― возразил Эйден. ― Я не хочу петь. Здесь слишком мрачно.
― Знаю, ― Тиган взяла Эйдена за руку. ― Но я все равно хочу, чтобы ты закрыл глаза и спел песню Мамио.
― Хочешь сказать, что здесь есть монстры? ― Эйден огляделся, и Тиган заметила, как он напрягся. ― Это они, ― прошептал он.
― Ты можешь разогнать их, ― Тиган старалась говорить уверенно. ― Спой песню, которой тебя научила Мамио.
Люди-тени становились все более плотными, более заметными.
Эйден начал напевать, и они повернули к нему свои пустые лица.
Высокая тень, которая была ближе остальных, склонилась над Эйденом. Он протянул руку, и Тиган оттащила его назад. Тень растопырила длинные пальцы и прижала ладонь к ее лицу. Это было похоже на прикосновение перьев, которые пронизывали ее кожу и проникали в разум, начиная скручиваться. К горлу подступила рвота. Свет начал меркнуть… а затем голос Эйдена прорезал темноту.
―
