Она показала на стол Ореля, возле которого стоял пылающий образ. Бумаги на столе воспламенились и ярко горели. Все еще перепуганный и ошеломленный, Фойл неуверенно попятился назад и провел рукой по лицу. Она оказалась влажной.
Робин бросилась к столу и попыталась сбить пламя. Фойл не шелохнулся.
– Я не могу погасить огонь! – наконец выдохнула она. – Надо убираться отсюда. Быстро!
Фойл кивнул с отсутствующим видом; потом, явно напрягая всю силу воли, взял себя в руки.
– В Рим, – хрипло каркнул он. – Джантируем в Рим. Этому должно быть какое-то объяснение. Я найду его, клянусь всем на свете! А пока… Рим. Джантируй, девочка. Джантируй!
Со времен Средних веков Испанская лестница служила местом средоточия отбросов общества Рима. Поднимаясь широкой длинной эстакадой от Пиацца ди Испанья до садов виллы Борджиа, Испанская лестница кишела, кишит и будет кишеть пороком. Ступени заполняют сводники, попрошайки, шлюхи, извращенцы и воры. Наглые и высокомерные, они гордо выставляют себя напоказ и глумятся над случайно проходящими «порядочными».
Ядерные войны конца XX столетия уничтожили Испанскую лестницу. Она была отстроена и снова уничтожена во время Мирового Восстановления в XXI веке. Ее вновь отстроили и на этот раз защитили взрывоупорным кристаллическим куполом. Купол загородил вид, открывавшийся из дома, где почил великий Китс. Посетители больше не прильнут к узкому окошку, дабы прочувствовать картину, которую лицезрел умирающий поэт. Теперь виден был лишь дымчатый купол Испанской лестницы и сквозь него – искаженные тени Содома и Гоморры внизу.
Тысячелетиями Рим встречал Новый год всякого рода фейерверками: ракетами, торпедами, стрельбой, шутихами, бутылками, банками… Римляне целыми месяцами сберегали старье и рухлядь, чтобы выбросить из окон, когда пробьет полночь. Какофония вспышек, рев голосов, треск огненной иллюминации, шум падающего на купол хлама оглушили Фойла и Робин Уэднесбери, улизнувших с карнавала во дворце Борджиа.
Они были еще в костюмах: Фойл – в черно-красном обтягивающем камзоле Цезаря Борджиа, Робин – в расшитом серебристом платье Лукреции Борджиа; лица скрывали нелепые вельветовые маски. Контраст между их старинными нарядами и современным тряпьем вокруг вызвал поток насмешек и присвистываний. Даже Лобо, постоянные завсегдатаи Испанской лестницы, неудачливые закоренелые преступники, у которых вырезали четверть мозга, временно вышли из мрачной апатии. Толпа вскипела вокруг спускающейся по ступеням пары.
– Погги, – спокойно повторял Фойл. – Анжело Погги?
Кошмарный урод придвинул свое лицо и сатанически захохотал.
– Погги? Анжело Погги? – бесстрастно спрашивал Фойл. – Мне сказали, что его можно найти ночью на Лестнице. Анжело Погги?
Чудовищная шлюха помянула его мать.
– Анжело Погги? Десять кредиток тому, кто его покажет.
Фойла мгновенно окружили протянутые руки – изуродованные, вонючие, жадные. Он покачал головой.
– Сперва показать.
Вокруг бурлил римский гнев.
– Погги? Анжело Погги?
После шести недель бездарной траты времени, после шести недель томительного ожидания капитан Питер Йанг-Йовил наконец услышал слова, которые надеялся услышать все это время. Шесть недель тягостного пребывания в шкуре некоего Анжело Погги, давно умершего помощника повара «Ворги». С самого начала это была авантюра, задуманная, когда до Разведки стали доходить сведения, что некто осторожно собирает данные о команде престейновской «Ворги» и не стесняется в средствах.
– Это выстрел наугад, – признал тогда капитан Йанг-Йовил. – Но Гулли Фойл, АС-128/127.006, все-таки совершил безумную попытку взорвать «Воргу». А двадцать фунтов ПирЕ стоят выстрела наугад.
Теперь он вперевалку поднимался по ступеням навстречу человеку в старинном камзоле и маске. Гормональные инъекции помогли набрать лишних сорок фунтов веса, специальные диеты сделали темнее кожу. Его лицо, и прежде не напоминавшее об азиатском происхождении, с помощью небольших мышечных коррекций приняло резкие ястребиные черты американского индейца. Он пыхтя шел по лестнице – опустившийся повар с воровской наружностью, – протягивая Фойлу кипу замаранных конвертов.
– Грязные картинки, синьор? Христиане-подвальники – молятся, целуют крест? Очень мерзко, очень непристойно, синьор. Развлеките друзей, заинтересуйте дам…
– Нет. – Фойл небрежно отодвинул его рукой. – Я ищу Анжело Погги.
Йанг-Йовил подал незаметный сигнал; его люди на Лестнице стали снимать и записывать происходящий разговор, не прекращая сводничать и продаваться. Секретная Речь Разведывательной Службы вооруженных сил Внутренних Планет гремела вокруг Фойла и Робин градом перемигиваний, ужимок, гримас, жестов на древнем китайском языке век, бровей, пальцев и неуловимых телодвижений.
– Синьор? – прогнусавил Йанг-Йовил.
– Анжело Погги?
– Си, синьор. Я Анжело Погги.
– Помощник повара на «Ворге»? – Ожидая знакомое выражение смертельного ужаса, которое он наконец понял, Фойл схватил локоть Йанг-Йовила. – Да?
– Си, синьор, – безмятежно ответил Йанг-Йовил. – Чем могу заслужить вашу милость?
