— Я говорила о зле, — напомнила Салли, — Так вот, теперь я знаю, что это такое. Это то, что заставляет человека напиваться и прикладывать раскаленную кочергу к спине собственного ребенка. Это то, что заставляет людей часами стоять в очереди у ворот дока в надежде получить работу, хотя рабочих мест всего-то не больше дюжины. Поэтому они дерутся, пытаясь пролезть вперед, а мастера смеются над ними и подстрекают на драки. Это зло. Оно заставляет престарелую пару, у которой ничего не осталось, кроме друг друга, расстаться и отправиться в работный дом, где каждый из них умрет в одиночестве. Это то, что заставляет брать ренту за комнаты в трущобах, но позволяет не ремонтировать канализацию, так что дети вынуждены ходить по колено в нечистотах… Не перебивайте. Ничего не говорите. Слушайте и запоминайте. Зло… Это то, что заставляет семью голодать. Недавно я слышала о семье из пятерых человек — отец, мать и трое детей, — они все умерли, так вот в их комнатушке не было ничего,
Она вытерла слезы. Но они все текли и текли.
— А тогда ночью в кебе… — вспомнила она. — Что вы собирались сделать? Убить меня?
Его лицо было неподвижно.
— Возможно, — ответил он.
— Значит, надо было убить вас. Но ведь я попыталась, правда?
Ответа не последовало.
— Да, попыталась. И смотрите, что наделала. Обрекла вас на все это… Нет, я никогда не желала вам такой участи, Ай Линь. Вы этого не заслуживаете. Но я это сделала. Так же, как я заставила голодать ту семью, а людей на доках оставила без работы. И довела того мужчину до отчаяния, что он начал истязать ребенка раскаленной кочергой. Я во всем виновата. Я и все остальные держатели акций, дельцы и капиталисты. Знаете, где кроется зло? Не только в вас. Зло — это когда вы делаете вид, будто ничего не знаете, хотя все прекрасно видите. Видите нечто ужасное, но закрываете глаза, отворачиваетесь. Раньше я этого не понимала, но теперь понимаю. Поэтому я собираюсь…
Она остановилась, ее дрожащий от волнения голос умолк, грудь вздымалась. И сквозь слезы, застилавшие глаза, она увидела, что Ай Линю просто-напросто скучно.
Ошибки быть не могло. Он просто не понимал ее. И она осознала, насколько была права: это жестокий, ограниченный и бездушный человек, скрывающийся за хорошими манерами; он напоминал кучу мусора, которую побрызгали дорогим парфюмом. Она исповедалась этому человеку. Открыла свою душу, сожалея, что причинила ему столько бед. А он… Ему было скучно.
Но что она хотела сказать? «Я намерена присоединиться к Голдбергу и работать с ним…» Нет, ничего она не намерена. Она собирается умереть. Ей было холодно. Через минуту он прикажет Мишлету застрелить ее, и все будет кончено. Что ж, по крайней мере Харриет была в безопасности. Когда вернется Джим, они с Маргарет найдут ее дочь и позаботятся о ней. Если нет, то более безопасного, более дружелюбного места, чем дом Катцев, и найти трудно. Голдберг проследит, чтобы… О, хоть бы он был еще на свободе, хоть бы его не поймали…
— Кстати, — прервал ее размышления Ай Линь, — вы еще не слышали. Пэрриш нашел вашу дочь.
Он шутит? Его круглое лицо смотрело на нее хитро и ликующе.
— Где… Откуда вы узнали…
— Уинтерхалтер наткнулся на людей. Евреев. Они искали пропавшего ребенка, и когда полиция опросила их, они признались, что девочку забрал Пэрриш.
— Нет!
— Это правда. Она в руках Пэрриша и скоро будет в моих.
— Я вам не верю.
— Что ж, не буду голословным. Ее незаконно скрывали в доме человека по имени Катц. Теперь верите? Вы проиграли, мисс Локхарт, а я наконец-то выиграл.
Салли опустилась на пол. Она слышала гул, но это гудело не у нее в ушах. Ее руки и ноги тряслись, но не сами по себе, — это тряслись пол и стены.
И тут кресло начало двигаться, медленно подкатываясь к ней, хотя Мишлет все еще лежал на полу.
