— Кузнецов, — обратилась она к своему арендодателю, — а туалет у вас в доме или скворечник на участке?
— Ну какой скворечник? К чему такие излишества? Просто яма в огороде! — на полном серьезе ответил ей охотник вытаскивая тяжелые чемоданы из машины.
— Клади чемоданы обратно! Мы едем к Софе! — решительно заявила самозваная аристократка.
— Не чуди, Бетти, — рассмеялся Охотник — у нас не только унитаз в доме есть, но даже отдельная ванная комната с ванной и душем. И газовый котел с горячей водой! Все как в лучших домах Лонд
— Шутник. Я ведь поверила. Этот дом нуждается в капитальном ремонте!
— Ты совершенно права! — кивнул юноша.
— Который будет заключаться в его полном сносе и постройке скромного двухэтажного особняка: с тремя спальнями, детскими, библиотекой, спортзалом, кухней, столовой ну и другими мелочами! Чтобы тебе, Кузнецов, не стыдно было, если вдруг случится чудо дивное и чудесатое, и какая-то дура в тебя влюбится и согласится выйти за такого нахала, грубияна и невоспитанного человек замуж! — язвительно произнесла девушка.
— Для квартирантки ты ведешь себя слишком вызывающе! — недовольным тоном ответил подполковник. — Ничего, лично я думаю, что моей будущей жене очень повезет!
— Смешно! — фыркнула Беатриче. — Ладно, лендлорд из Мухосранска, показывай мне мою жилплощадь. А чемоданы пока оставь тут. Вдруг мне апартаменты не понравятся.
В центре столицы, недалеко от Римских форумов, в старинном фамильном палаццо шестнадцатого века, который семья Тускулани построила и владела на протяжении всех прошедших веков, в рабочем кабинете со старинной деревянной мебелью, за своим рабочим столом сидел высокий сухопарый старик с изрезанным морщинами лицом и ястребиным хищным носом. Это был глава всего семейного клана итальянских нобилей. Их род восходил к выходцам из латинского города Тускула. Члены семьи были консулами и сенаторами во времена Римской Республики, и сенаторами во времена Римской Империи.
Им, одним из немногих римских сенаторов, удалось спасти своих сыновей, когда готский король Тотила взял сыновей сенаторов в заложники. И когда Рим — в очередной раз — предал готов, нарушив свою клятву, Тотила убил всех заложников, прервав почти все сенаторские фамилии. Семья же Тускулани сохранила своих наследников и они продолжили славный род.
Потом в их семье были кардиналы римской курии, и даже один Папа Римский. Славный род благополучно дожил до современных дней, пройдя и выжив в непрерывной борьбы длившейся более двух с половиной тысяч лет. Где правили интриги, убийства и другие — неизбежные на этом долгом пути — преступления.
И вот, эта — казалось непрерывная — линия рода прервалась! Единственный наследник — по мужской линии — больше не сможет дать потомство. Нет, он был жив, но детей больше иметь не сможет. И все почему! Родственники какой-то русской шлюхи, с которой его внук с друзьями развлекся, вместо того, чтобы быть благодарными за ту честь, которую этой выскочке и всей ее плебейской семье оказали, поймали и кастрировали бедного мальчика. Нет, они не отрезали ему мошонку. Они вкололи ему туда какую-то дрянь и теперь его драгоценный внук стал: и импотентом, и бесплодным. Что сказали бы все славные предки, о таком бесславном конце их древней фамилии!
Эти мысли наполняли сердце старика жгучей злобой и ненавистью. Он и сам так шалил в юности, но местный итальянцы знали кто он и трепетали при одном упоминании его фамилии. И ни одна плебейская сучка, которой он благосклонно оказал милость — овладев ею — не могла и помыслить не то, чтобы о мести, но даже о жалобе. Возможно потому, что те девки, которые пытались жаловаться магистратам на насилие со стороны членов фамилии Тускулани, тут же оказывались ведьмами и сгорали на кострах Инквизиции. А мужчины этих девок висели на деревьях, как разбойники и бунтовщики. И многолетняя дрессировка крестьянского быдла возымела свой эффект. Никто никогда больше на их славный род не жаловался.
