БТР несся по проселочной пыльной африканской дороге, по обеим сторонам которой высились могучие деревья и рос густой кустарник. На броне сидела группа во главе с Охотником. Час назад центральная база получила сигнал от блок-поста взывающего о помощи на границе с сопредельным государством. Он подвергся нападению мятежников и отбивался на пределе сил. В составе небольшого гарнизона передового поста находилось четверо членов отряда Охотника и два десятка бойцов местной армии. Их необходимо было выручить. Но они опоздали.
Уже подъезжая к месту дислокации, они увидели высокий столб черного дыма. Когда же они прибыли на место, все уже было кончено. Ворота блокпоста вынесены ударом какой-то бронетехники. Повсюду валялись трупы: как со стороны нападавших, так и обороняющихся. Головы бойцов Охотника были насажены на колья вбитые в центре небольшой утоптанной площадки.
— Твари, — сплюнул Петрович, заместитель Охотника. — Батя, что будем делать? Догоним их?
— Нет, их очень много, нам с ними не справиться. Забираем наших и уходим. Я предупреждал местных, что тут очень мало сил, но они же не слушают! А с этими мы рассчитаемся. Но позже! Тут без французов точно не обошлось. И кто-то в местном штабе сливает мятежникам информацию.
Погрузив растерзанные тела своих бойцов на броню, отряд отправился на место дислокации. Но их уже ждали. Не успели они отъехать и километра от сгоревшего блок-поста, как под одним из колес БТР-а взорвалась мина, которую успели заложить мятежники. После чего из кустов застрочили автоматы. Они попали в засаду.
Охотника и Петровича взрывной волной сдуло с брони на обочину дороги. Повреженный БТР, не останавливаясь, продолжил свой путь и вскоре скрылся из виду.
Охотник с Петровичем затаились в кустах. На дорогу вышли чернокожие мятежники. Командовал ими европеец. Он прокричал им что-то на французском, и они, не заметив упавших с брони бойцов, скрылись снова в джунглях.
— Что это было? — спросил Охотника Петрович.
— Эти идиоты, наверное, заложили вместо противотанковой мины противопехотную, вот БТР и проскочил, — ответил командир, и обернулся на стон подчиненного. Тот сидел на земле с неестественно вывернутой и, скорее всего, сломанной ногой.
— Все, командир, отбегался я. Вместе нам не уйти. Ты иди, а я останусь и прикрою тебя! — обреченно произнес Петрович, который прекрасно знал все реалии войны.
— Потерять пять своих бойцов за один день, это перебор! — отрезал Охотник. — Пойдем вместе. Тут километров сорок до Базы. Бармалеи нас не заметили, так что шанс у нас есть. Только нужно сначала твою ногу привести в порядок. Он вколол товарищу обезболивающее из аптечки. Потом срезал ветку, очистил ее от древесной коры и сунул в рот раненому. Тот зажал ее зубами, мыча от боли, пока командир накладывал на ногу импровизированную шину.
Закончив иммобилизацию сломанной конечности, он сделал некое подобие костыля для Петровича. Помог ему подняться, перебросил его руку через свою шею и они начали движение к Базе.
