— Хах… Догадаться было не сложно. На заднем дворе Беатриче поджидали не только мы. Сидим мы значит в своем авто, и, вдруг, подъезжает машина, а в ней двое иностранцев. Они смотрят на нас, а мы на них. Мы вышли, вышли и они. Все сразу все поняли не издав ни одного лишнего звука. Но вытащить пистолеты они не успели, так же, как и моргнуть своими итальянскими глазенками. Мы их мигом уложили на землю, связали и бросили в багажник их же машины. Тут появилась Беатриче и спросила, что происходит. Мы ей популярно объяснили, что это ее похитители. Кстати сказать, только тогда она окончательно убедилась в необходимости инсценировать собственное похищение. Ведь согласилась она не сразу. Беатриче с Машей мы отправили ко мне домой, а сами с Анатолием и гостями поехали в лес, где и побеседовали с ними тет-а-тет так сказать. Без свидетелей. Провели тактический полевой допрос.
Парни «охотно» рассказали, что родились и выросли в России, но теперь — граждане Италии. За то, что они — благодаря Тускулани — так быстро получили итальянское гражданство, они должны были должок отработать — похитив Беатриче. При них мы нашли ее фотографию и шприц с наркотиками. Потом они должны был вывезти девушку на побережье Черного Моря и передать эвакуационной группе, на каком-то специально присланном корабле. А уже те вывезли бы ее в Италию.
— Здорово придумано! — одобрил Рябой. — И они поверили в ее похищение?
— Тускулани точно поверили! Их агент — двоюродная сестра Беатриче — тут же улетела обратно в Италию. Они видно ждали, когда ее привезут на корабль. Ну а пока ждали ее, они дождались нас! — усмехнулся Охотник, слушавший рассказ Петровича.
— А что стало с похитителями? — спросил Док.
— Думаю их нескоро найдут, — сплюнул в море Петрович, — а если найдут, они уже ничего никому не скажут. Иуды.
— Собаке — собачья смерть! — согласились все члены группы.
Обратная дорога заняла неделю. Все остановились в доме Петровича. Отметили удачное завершение дела и получили полный расчет от Анатолия. Утром начали прощаться. Когда тройка разъехалась, взяв с Петровича слово, что если будет намечаться что-то подобное они первые в числе кандидатов, стал прощаться и Анатолий.
— Я могу приехать к тебе в гости? — смеясь просила Маша.
— Конечно. И ты и твой папа. Только не говорите маме, что знаете о том, что я сын Бати, — попросил их юноша, — она очень этого стесняется. Ведь она была замужем.
— Не переживай, мы все понимаем, — кивнул Петрович.
— Тогда мне пора! — и Анатолий, пожав руку старому снайперу и обнявшись с Машей, сел в свою Сузуки и отправился домой. Подъехав к дому, он увидел во дворе маму. Та развешивала выстиранное белье. Услышав шум мотора, она обернулась, и, увидев сына выходящего из автомобиля, бросилась к нему, обняла и заплакала.
— Мамуля, все хорошо. Я вернулся, живой и здоровый. Ну не плачь.
— Не звонил, ничего не сообщал, я просто извелась! Не жалеешь ты меня совсем. Вот умру, узнаешь как жить без мамы, — упрекнула она его.
— Виноват, но у меня не было другого выхода. Больше такое не повторится, — пообещал ей Анатолий.
— Знаю, что врешь, но такова наша женская доля — ждать своих мужчин. Ладно, — мама вытерла глаза, — идем я тебя покормлю. Да, приходила недавно Беатриче и забрала свои вещи. Почему-то попрощалась со мной.
— Мамуль, я смотаюсь быстро к ней? Туда и обратно! Хорошо? — и юноша, не дожидаясь разрешения, сел в машину и направился к дому Беатриче. Женщина только печально вздохнула провожая взглядом отъезжающий автомобиль сына.
