— Олень пробежал с десяток тигриных прыжков и упал. Подергался немного, пена у него из пасти пошла. И он умер!
— А Вы? — снова спросил юноша.
— Я не пошел за ним. Поэтому и выжил. Так вот, я чувствую этот запах, который был там.
— Гниения? — спросил Охотник.
— Нет, другой. Уходим быстро!
Юноша выбежал на поверхность.
— И что теперь делать будем? — спросил Анатолий.
— Думаю там какой-то газ. Может быть разновидность углекислого газа, а может быть какой-то другой. Тут болота рядом, может оттуда просачивается что-то, — ответил подполковник.
— А как же тут ездили грузовики, когда работал завод? — задал вполне логичный вопрос юноша.
— Во-первых, тут непременно работала вентиляция. Во-вторых, грузовики во время езды разгоняли воздух не давая накапливаться этим газам. И судя по всему, это газ тяжелее воздуха, иначе бы он не скапливался в местах ниже поверхности земли. А в-третьих, может быть в стенах подземных магистралей образовались трещины, и газ только сейчас заполнил туннели. А раньше его не было совсем. Вот, кстати, один из вариантов, почему в них нет ничего живого, как отметил Тигр.
— А почему этого газа нет в туннелях со стороны электростанции? — не отставал Анатолий.
— Потому что там обвален потолок. Возможно трещины, через которые идет газ, находятся с этой стороны завала. Вот что! Давайте проверим второй туннель. Вдруг там воздух чище?
Они вышли из первого туннеля и вошли во второй.
— Стойте! — снова скомандовал Тигр. — Назад!
— Я так и знал, что легкой прогулки не получится, — вздохнул Охотник, — как было бы здорово. Заехали на машине, доехали до нужно точки и начинай работу! А теперь знаете, что будет?
— Что? — с подозрением спросил хищник.
— Теперь нам придется идти пешкодралом по этим туннелям, — раздраженный такой перспективой, произнес старый диверсант, — и мало того, что тащить все оборудование на себе, так и работать еще в акваланге.
— А почему нельзя поехать туда на машине? — спросил Анатолий.
— А если этот газ заблокирует работу двигателя? — ответил вопросом на вопрос Охотник. — Как потом ты наш автомобиль вытащишь из этой трубы, по такому спуску? Рисковать не будем!
— Так, а делать-то что? — снова спросил Анатолий.
— Сначала едем в город, в архив. Если туннели не идут под домом Шефа все наши расчеты пойдут прахом. Придется ползать по норам для электрических кабелей. И то, если повезет.
— А если туннели там не идут, что мы будем делать? — спросил юноша.
— Тогда мы идем и пишем отчет о том, что нами сделано: приложим фото, карты и скажем, что он может спать спокойно. Рыть метро отсюда до его дома не будем. Поехали в город.
Софа, Леня и Беатриче занимались на беговых дорожках в доме рыжевласой царицы, покорившей сердце Беляша. Скорость полотна дорожек была выставлена на четыре километра в час.
— Леня! Надень наушники и включи музыку! — строго сказала Беляшу хозяйка дома.
— Зачем? — удивился толстяк.
— Затем, что мне нужно поговорить с Бетти — о нашем, о женском. Нечего тебе это слушать!
— А потом поговорить вы не можете? — сделал робкую попытку возразить Леня.
— Когда? Утром я с тобой занимаюсь уроками, после обеда мы тренируемся, а вечером я с родителями общаюсь! Давай надевай и не подслушивай.
— Хорошо, хорошо, — кивнул ее воздыхатель, и, надев наушники, включил музыку.
— Вот любопытный. Хуже девчонки, — засмеялась Софа, а потом посмотрела лукаво на свою подружку: — Бетти, как тебе Толик?
— А что Кузнецов? — делано равнодушным голосом ответила Беатриче.
— Бетти! Я твоя подруга или нет? — рассердилась Софа. — Я что не вижу, что ты что-то задумала? Колись, он тебе нравится?
— Кузнецов? Мне? Нравится? — чуть не рассмеялась Беатриче. — Ну ты меня развеселила! Кому он может вообще понравиться, да и за что?
— Ну не знаю. Сердцу ведь не прикажешь. Он вообще очень сильно изменился после того, как его поколотили наши мажоры. Раньше был такой неуверенный и робкий, а после этого неприятного случая, как будто совсем другой человек.
— Софа, мне трудно судить об этом, — произнесла Беатриче, — я его не знала до того, как его побили. Я же только недавно приехала вообще в страну. А ты что сама думаешь?
— А я вот что думаю! — с жаром произнесла ее подружка. — Что он чуть не погиб. Они вообще говорили, что он умер. Я читала, что когда человек заглядывает за грань отделяющую жизнь от смерти, в нем появляются разные новые качества. И главное из них знаешь какое?
— Какое? — скептически протянула Беатриче.
— Он перестает бояться смерти!
— Ну прямо, в основе боязни страха смерти лежит инстинкт самосохранения! Один из самых главных базовых инстинктов, — ответила Беатриче, — если он утрачивается, то сам человек может погибнуть. А с чего ты так решила?
— Смотри сама. Как он наехал на тех бандитов, на дороге? Я тогда очень испугалась. А он нет. Но ведь они могли его убить.
— Софа, ты к чему это все говоришь? — на прямую спросила Беатриче.
— К тому, чтобы ты присмотрелась к Толику. Да, после того итальянца, сердце твое разбито, но ведь его можно вылечить.
