— Так что не стоит вдаваться в излишние подробности, верно? — сказал Энни. — А потом оказалось, что никакой болезни у собаки нет, напротив, она вполне здорова и будет участвовать в забеге. Меня попросту разыграли.
Мадам кивнула:
— Лозыглыш. Ха! — И прищелкнула языком.
И Энни кивнул. Он чувствовал, что здесь он бы с удовольствием и закончил историю. Неожиданно мадам Лай пришла ему на помощь.
— Понимаю, ничего, кломе талаканьих бегов. Вы не любите делать ставки на забеги животных, ну, кломе, конечно, талаканов. И вы не иглаете ни в калты, ни в «чет-нечет». Может быть, на гонконгской билже?
— И на бирже не играю. — Энни энергично замотал головой, которая становилась все тяжелее. — И в покер не играю, и в триктрак.
— А выживет собака или нет, вы ставите, не так ли?
— Да, меня интересует вопрос жизни и смерти.
— Собаки! Ха! — Мадам Лай наконец-то почуяла некую симметрию. Она оказалась хорошей ученицей. У нее было врожденное понимание мужчин.
— Так и есть, солнышко, — сказал Энни.
За ширмой, на которой огромный дракон поглощал парусник варваров, безмолвно сидел мистер Чун. Он играл сам с собой хрупкими от старости картами с золочением на оборотной стороне. Карты, похоже, были французскими. А вот игра? Видимо, Чун сам ее изобрел. Столом мистеру Чуну служил «Атлас мира» Рэнда Макнэлли, лежавший на его худых коленях. «Мастер записей» внимательно слушал разговор своей госпожи с капитаном Долтри, на которого он время от времени поглядывал в маленькие отверстия ширмы.
— Вы истинный иглок, миста Даутли.
— Ну, к чему вся эта галиматья?
Шнапс произвел на Энни свое расслабляющее действие, тянуло прилечь и погрузиться в приятную дрему.
— Скажем так, дорогая, я не ставлю на то, что кем-то организовано. Я ставлю на дезорганизацию. Не важно — «за» или «против». Я люблю неожиданность. Интригу!
Мадам Лай отвела глаза в сторону. Это означало, что она уже достаточно на него насмотрелась.
— Капитан Даутли, вы очень интелесный человек. Я благодалю вас за визит. А сейчас меня ждут дела.
Мадам Лай поднялась со стула с грациозной решительностью, как кошка, вытягиваясь, чтобы, мягко ступая, крадучись удалиться.
Энни поднял на нее глаза. Он любил смотреть на женщин снизу вверх, равно как и женщины любили смотреть на него сверху вниз. Он уставился на нее страстно голодным взглядом, будто поглощая ее. Он крепко удерживал взгляд этих «свинцовых пуль» своими глазами. В его голове лениво складывалась мысль: «Интересно, она умело трахается?» Язык же тем временем произносил слова:
— Думаю, в каждом человеке должна быть маленькая тайна. Но это всего лишь мое мнение…
Она не уходила. Она была на крючке! Только двое могут играть в эту игру. Два лукавых хищника одной породы.
— Не знаю, мадам, возможно, в женщине должно быть больше тайны, чем в мужчине? — Здесь Энни прибегнул к любимому приемчику, изобразив на лице задумчивость. — Тайны, которую хочется разгадывать вновь и вновь. Вы согласны? Если я все сразу о себе расскажу, вам очень быстро сделается скучно.
— Или не очень быстло, — мгновенно возразила мадам Лай.
— А это зависит от любопытства. Человеческой природе свойственно любопытство. Как только оно удовлетворено, мы начинаем искать что-то новенькое. Согласны?
— Я должна идти, меня ждут дела. — Мадам Лай занервничала.
— В вас есть что-то такое, мадам Лай, что меня интригует и притягивает. Можно, я задам вам вопрос?
— Быть может, я на него не отвечу. — Теперь она явно испугалась.
Энни натянул на лицо улыбку, которая будто говорила: «Ну ладно, детка, как хочешь».
— Ну, мы же сейчас одни, правда? Так что все, что вы скажете, ну, самое интимное, останется между нами. Я имею в виду, что нас никто не услышит, здесь только вы и я, правда?
Мадам Лай пристально посмотрела на него:
— Плавда.
— А что здесь делает мистер Чун? Он сидит за ширмой справа, у меня за спиной.
Мадам Лай умела держать удар. Она не спешила с ответом и даже не улыбнулась.
— Он всего лишь слуга. Слуги не в счет. Мы с вами одни.
Смелый ответ. Долтри удовлетворенно кивнул и продолжал гнуть свою линию:
— До сих пор мне не доводилось видеть китайского слугу в модном английском костюме за три сотни долларов.
— Он ждет меня, потому что нам надо важный лазговол. Так что я должна идти.
— А я должен улыбнуться?
— Улыбка сделает ваше лицо более пливлекательным.
— При условии, если зубы не гнилые.
— У вас холосые зубы. Я вам подалю одну вессицу. Вы ее, пожалуйста, хланите.
Она подошла к столику, взяла стоявшую на нем маленькую шкатулку из слоновой кости, достала маджонг из этого же материала, с красной меткой на одной стороне и с инкрустацией из нефрита на другой, и протянула Энни.
— Возможно, капитан, я захочу еще лаз вас увидеть. У моего слуги будет точно такая.
Энни взглянул на красный знак. Три кружочка.
«Разумный выбор», — подумал он. На обратной стороне был изображен застывший перед прыжком хищно оскалившийся тигр. Энни спрятал подарок в карман.
— Если я не приду, то пришлю эту штуку назад.
— Можете оставить ее себе. У меня много таких.
— Может, в кино вместе сходим?
— Может быть. До свидания, капитан Энни Даутли.
