В книгу вошли рассказы известной писательницы О. Перовской о дружбе ребят с животными
Мы играли в саду за домом, когда вернулись охотники. С террасы закричали:
— Бегите скорей, посмотрите, кого привезли!
Мы побежали смотреть.
По двору, описывая круги перед крыльцом, проезжали одна за другой телеги. На них были шкуры зверей, рога диких коз и кабаньи туши. Отец шагал у последней телеги, а на ней, на передке, сидел, сгорбившись и озираясь по сторонам, тигрёнок. Да, да, самый настоящий, живой тигрёнок! Усталый, покрытый пылью, он ухватился когтями за край телеги и так протрясся по всему двору. А когда лошадь остановилась перед крыльцом, где стояло много людей, он испугался и попятился назад.
— Ну, вот и приехали, Васька, — сказал ему отец.
Он взял тигрёнка на руки и отнёс его на террасу.
Тигрёнок был такой необычный, что мы все немножко растерялись.
— Не надо его на террасу! — закричала Наташа, самая маленькая из нас. — Там мои игрушки…
— Тигры не едят игрушек, — успокоила её Юля. — Они только людей едят.
— Глаза у него какие большие!.. А хвост… Висит прямо до земли!
Гурьбой, толкая друг дружку, мы поднялись на террасу. Тигрёнок расхаживал вдоль перил. Он старательно всё обнюхивал. После тряской дороги у него кружилась голова и пол уходил из-под ног. Он шатался как пьяный, часто садился и закрывал глаза. Но чуть только ему становилось лучше, он снова торопился обнюхивать.
С перил свешивался рукав ватной куртки. Тигрёнок уцепился за него лапой и сдёрнул вниз. Соня громко засмеялась. Он поднял голову и уставился на неё.
Теперь мы его хорошо рассмотрели. Он был с полугодовалого щенка сенбернара. У него была большая, широкая голова с круглыми зелёными глазами, широкий лоб и короткие уши. Передние лапы были тяжёлые и сильные, а задние гораздо тоньше. Туловище было худощавое и щуплое, и хвост длинный, как змея.
— Совсем ребёнок, — важно сказала Наташа.
И правда, он был ребёнок. Неуклюжий, маленький, одинокий, он прижался к ноге отца и потёрся об неё, как будто попросил: «Я здесь один, и я маленький, так уж ты, пожалуйста, не давай меня в обиду».
Принесли чашку с тёплым парным молоком. Тигрёнок налакался и оглянулся с довольным видом. На душе у него, видно, стало веселее. Он ещё раз обошёл террасу, перелез через порог и пошёл в столовую. Мы почтительно двинулись за ним.
В столовой тигрёнок тоже обнюхал все вещи, взобрался на низенький диван, растянулся на нём, откинул гордо хвост на валик, дивана и прищурился на яркий свет лампы.
После сытной еды ему очень хотелось спать. Но он не засыпал, а всё время шевелил усами.
Стол накрыли для ужина, и в комнату вошёл отец. Тигрёнок обрадовался, вскочил на диване и потянулся к нему с каким-то ласковым мурлыканьем, очень похожим на тихое покашливание: «Ахм-хм-гм».
— Ишь ты! Слыхали? Засмеялся от радости, — сказала Наташа.
Отец погладил тигрёнка. Тот опять улёгся на место и задремал под шум разговора.
За ужином мы всё узнали про него. Звали его Васька. Его поймали далеко, за сотни километров от нашего дома. Ваське пришлось вынести длинный, тяжёлый путь. Почти половину дороги ехали на верблюдах. Васька ехал в большой корзине. От качающейся верблюжьей походки бедному Ваське становилось плохо. Его рвало, у него начинала идти носом кровь. Тогда отец часами шёл пешком и нёс тигрёнка на руках.
На привалах они укладывались спать рядышком. И тигрёнок так сдружился с отцом, что ни за что ни на минутку не соглашался без него оставаться.
Ужин кончился. Все разошлись на отдых. В столовой потушили лампу.
Васька крепко спал на диване и ничего этого не слышал. Но как только в доме всё затихло, он проснулся и поднял голову.
Темно… Тихо… И рядом с Васькой нет никого…
И вот этот «страшный» тигр соскочил с дивана, забегал по комнате, натыкаясь на стулья, и заорал с перепугу: «Баум! Ба-а-ум!.. Ба-а-а-ум!..»
