От нервно-физического истощения я вырубилась, едва хотела подумать о Чимине и прошедшем дне. Но плоская подушка и далеко не мягкий матрас затянули до самого утра. Благо, что внутренняя мысль билась громко и подала сигнал вставать ещё до петухов. Или я просто, наконец, легла раньше и выспалась? Как бы то ни было, кукареканье неслось, когда я уже шла по галерее. Монастырь плыл в тумане. Мне пришлось задержаться на высоте этого обзорного пункта, чтобы отойти от этого удивительного зрелища; острокупольная пагода, погрузившаяся в молочную дымку, и грудящиеся ниже коричнево-серые крыши, тянущиеся из этого кипенного облака. Влажная тишина и святость первозданности. Зашагав дальше, я будто исцелялась, подпитываясь морально от окружающих, похожих на иллюзорные грёзы, пейзажей, забывая вчерашние неприятности и намереваясь впредь быть сильнее, терпеливее, выдержаннее и терпимее. Я близка к разгадке. Я сближусь с Чимином, поговорю с ним как-нибудь о Распахнутых вратах, его желаниях и мечтах. О нём.
Кухня встретила меня подметённой и прибранной. Посуда, чистая и аккуратно расставленная, стояла на своих местах. Что ещё за домовой? Кто из ребят сделал это после ужина? Кто-то потратил на это свои силы… но кто? Я вовремя заметила, что печка растоплена, и не обожглась, схватившись бы за плиту, и нужно только подкинуть топливо. Кто-то сделал это всё только что! Ради того, чтобы облегчить мои муки, проснулся в такую рань и пришёл сюда, чтобы я не перетрудилась? Черт возьми, кому бы это было нужно? Сбитая с толку, но приятно польщённая, словно нашедшая на подушке у изголовья душистый букет цветов, я принялась за стряпню. Вдохновение накатило, но рамки буддийской диеты не давали развернуться. Я бы им целый пир накрыла, если бы не ограничения. Но благодаря подъёму ни свет ни заря, я выиграла полчаса и употребила его на то, чтобы украсить каждую порцию каши фигурно вырезанными овощами. И у аскетов должны быть маленькие радости. Во входе образовался Лео с ведром молока. Облизывая палец от приставших мельчайших кусочков нарезанной зелени, я обрадовано ему махнула другой рукой.
- Доброе утро! Это не ты печку с утра разжег? – дойдя до меня и поставив пятилитровый железный сосуд под стол, Лео выпрямился и покачал головой. – А кто, не знаешь?
Он опять посимулировал отрицательные ответы и собрался уходить, когда я заметила краем глаза, что рука, которую он убирает от ручки ведра, сильно разодрана и поцарапана.
- О боже! – ахнула я и невольно протянула ладонь, как бы призывая его остановиться, чтобы перевязать ссадины. Однако брат-привратник забрал свою руку так быстро, что вспышка молнии во время грозы показалась бы по сравнению с этим затянувшимся рекламным роликом. – Да я же помочь хочу! – он задом отступил на шаг. – Что? Вам и дотрагиваться до девушек нельзя? – я неосознанно сделала шаг следом, но не успела даже моргнуть, как стоявшая прислоненной к стене метла, схваченная Лео, вдруг оказалась в его руках и уперлась мне в грудь, не давая продвинуться ни на сантиметр вперед. – Кхм… что за агрессия, Зорро? Я думала, ты защитник слабых и борец за справедливость, а не психованный ветеран вьетнамской войны.
Лео опустил черенок метлы и, вытянувшись осанкой, чудесным образом совмещающей в себе напряжённость струны и расслабленность сытого гепарда, ткнул пальцем себе в грудь, потом на меня и закончил жестом дорожного регулировщика «стоп», явив мне грубую натруженную ладонь.
- Да поняла я уже… - вздохнула я, глядя на него, как на отказывающегося выздоравливать пациента клиники. Не погруженная в монастырскую жизнь от всего сердца, я совершенно не понимала, как можно с такой серьёзностью соблюдать глупейшие правила, от которых ничего не зависит? Это такое ретро! И я бы ещё поняла фанатизм в подобном деле от старикашек, приближающихся к последнему пути в крематорий, но от молодого и красивого парня?! Он сам понимает, что у него может быть другая жизнь, интересы, развлечения? Он знает, что такое веселье и развлечения? – Ты уходил на Каясан, я слышала? Что ты там такое делаешь?
Развернувшись спиной, Лео пошёл прочь.
- Очень вежливо! – крикнула я ему вслед. – Я всего лишь спросила! – он скрылся из моего поля зрения. – Куда пошёл-то? Завтрак же всё равно уже! Да что же это за чудо-юдо такое… - Горевать над очередным игнорированием было некогда, и я пошла лупить по гонгу.
Я успела расставить тарелки по всем местам, прежде чем мои питомцы набежали на зов. Взглянув на свою порцию, мастер Хан издали, сидя за своим столиком, взглянул на меня так многозначительно, будто получил валентинку. Отведя взор, я поудобнее утроилась рядом с Шугой. Тот тоже залип на произведение под названием «лотос» из редиса, огурца и капусты.
- У нас что, праздник? – полюбопытствовал он.
- Нет, настроение хорошее, - улыбнулась я, взявшись за пищу. Ви с хирургической сноровкой извлек украшение-цветок палочками, поразглядывав его с минуту, и только тогда принялся есть.
