- Вы когда-нибудь убивали? – впился он черными очами поочередно в каждого. Я едва не покрылась холодным потом, когда они коснулись меня. Никто не спешил отвечать вперед самого Сандо. Он усмехнулся. – Я не думаю, что вы жаждете услышать мой ответ, потому что он будет утвердительным. А если не захотите слушать подробности, то вам придётся просить об этом дольше, чем сейчас о том, чтобы я стал отвечать на вашу хрень! Мне всё ещё отвечать на вопросы? – Дженисси приподнялся и дотянулся до его плеча, похлопав по нему. Я думала, что он сейчас улетит куда-нибудь, но его благосклонно не тронули.
- Всё-всё, мы закончили игру, - заверил юноша. Пигун негодующе качнул подбородком. Ему хотелось бы перевоспитать этого взрывного отморозка, но он понятия не имел как. Я пообещала себе, что буду держаться подальше от этого создания, которое чуть не застукало меня в бане. Что бы он сделал со мной, обнаружь там голую? Если ему убивать приходилось, то что говорить об элементарном насилии? Болтовня бесповоротно закончилась.
Когда я смогла выскользнуть из трапезной, было достаточно поздно, и на посту у калитки, куда я заглянула по пути, не было никого. Ушёл ли тот парень? У себя ли Лео? Уставшая и сильно замученная, я плюхнулась спать, сквозь сон полубредя, между прокручиванием признаний юношей и их поведением, реакцией на вопросы-ответы, о школьных учебниках, о которых не вспоминала давненько, но надо бы, надо бы…
Встав с первыми петухами, я решила успеть до свидания с Чимином побывать у Хенсока и поговорить с ним. Это займет не больше десяти минут, и пусть попробует опять спрятаться за закрытой дверью! Но башня была открыта и я, постучав сначала в самом низу, поднялась по ступенькам, предупредив о себе и перед последним поворотом.
- Проходи, Хо! – позволил мне добродушный настоятель. Я вошла, разутая, и встала перед ним, поклонившись.
- Прошу прощения за нескромность, но я пришла узнать правду, потому что не в силах уже жить в неведении.
- Я догадываюсь, что тебя интересует, - Хенсок поднялся и привычно подошел к окну с обзором.
- Вы расскажете? – я поозиралась вокруг. – Вчерашний гость ушёл?
- Хонбин? – настоятель медленно повернул ко мне лицо, улыбнувшись. – Да, ночью. Очень хороший мальчик.
- Он получил второй тан? – адресованный мне ответ был утвердительным. – Как же так, вы говорили, что до третьего тана нельзя говорить с женщинами, что его можно получить не раньше тридцати лет, что отсюда никогда не выходят…
- Если плохо стараться, то третий тан, как и первый, действительно, заполучить трудно, - Хенсок кивнул в сторону построек внизу. Намек на общежитие. – С усердием большинства и нулевой изначальной подготовкой им не видать первого тана раньше тридцати, а если они не загорятся желанием совершенствоваться и не отдадутся делу с головой, то могут и никогда его не увидеть, навсегда оставшись с первым кып, до которого максимум дойдут. Ученические статусы растут за прилежание и успешное выполнение норм, но получать высшие степени дано не каждому.
- Но как же с уходом отсюда? Вы говорили, и я читала… - Я прочла тогда на сайте, что воины из Тигриного лога призывались королями на службу государству, чтобы служить родине. Только никаких войн и сражений не велось, поэтому я посмеялась, что не видать монахам славных подвигов. Но ведь позже сам же Хенсок сообщил мне о «невидимых войнах», которые идут всегда! Я не придала этому особого значения. Старик последил перемены на моём лице и расплылся шире. – Так… их всё-таки призывает государство для каких-то особенных назначений? Почему же вы не скажете ребятам, что их ждет предназначение? Уверена, они бы с большим энтузиазмом взялись за тренировки.
- Зачем? Чтобы заниматься ради того, чтобы получить свободу? – резонно заметил Хенсок. – Не лучший стимул для бойца, попытаться стать лучшим, чтобы избавиться от всего этого. Нет, Хо, я прошу тебя не говорить никому об истинных условиях. Только среди смирившихся в безвозвратности и безысходности, вопреки кажущейся ненужности развивающегося мастерства мы найдём тех, кто от чистого сердца способен стать великим воином. Тогда эти люди будут прилагать все усилия бескорыстно, бесцельно, но потому наиболее правильно. А если они узнают о том, что дослужившийся получит вольную – выслужиться попытаются все, после чего уйдут не преданными делу воинами, а обрадованные тому, что вырвались. И больше мы их не увидим.
- Или доведёте бедных учеников до такого состояния, как Лео, который жизни не видит без этого места и ногами упирается, лишь бы остаться! – возмутилась я за оскверненного мной привратника.
- Хонбин и Лео пришли в один год, и мы воспитывали их одинаково. Ты считаешь, что это мы его довели? – вставил пику Хенсок. Я померкла, поджав губы. Значит, Лео такой сам по себе? Но что же с ним такое? Лезть в прошлое монаха нельзя, да-да, и я не могу приставать к нему, чтобы снова ненароком не задеть чувствительную душу аскета.
- А вы его отпустите?
