- Вы лгун и обманщик! – обвинила я его, опять теряя силы и упав на подушку. Он привычно не обижался, потешаясь надо мной, как над развлечением собственного производства. – Как вы только стали наставником Тигриного лога?!
- Вот так и стал, - прозвучавшим эхом из преисподней смешком в воспаленном простудой сознании среагировал Хенсок и исчез. Коварный старикашка! Хотелось устроить тебе взбучку, но если ты старался для того, чтобы наладить жизнь Лео, то я тебе прощаю. И да, с ним мне будет приятнее. Или с Чимином, или Джином, и Джеро, и Джей-Хоупом… я вновь вырубилась, утомляемая нависающей из всех углов темнотой.
Заелозив по кушетке от жары и скинув с себя одеяло, я ощущала, как голова не в силах приподняться и болезнь всё ещё бродит во мне. Веки налились свинцом, горло саднило и ломило кости, как всегда, когда температура тела скачет туда-сюда. Превозмогая себя, я приоткрыла глаза. Глядя на основание свечи, рядом сидел Лео. Я даже не слышала, когда он появился. Сколько времени прошло? Уже поздняя ночь? Заметив моё пробуждение, он снял у меня со лба нагревшееся полотенце и, намочив его в тазу, отжал и положил обратно.
- Спасибо, - прошептала я. – Есть что-нибудь попить? – он взял со стола чашку с какой-то пахучей жижей и подал мне. Не слишком осторожничая, я взяла чашку из его пальцев, касаясь их, но он даже не дернулся. Выполняющий обязанность няньки, Лео не нарушал никаких законов и был спокоен. Я тоже расслабилась благодаря этому. Выходит, пока я разваливаюсь, то могу позволить себе лишнего? То есть, большего… А нет, лучше лишнего. Как сказал Шуга, в состоянии аффекта можно всё! – Мне так плохо… - закатила я глаза, сделав несколько глотков. Лео забрал чашку. – Я вся горю… у меня сильный жар? – парень посмотрел на меня, оценивающе и робко. Щеки у меня точно пылали, но как ещё он мог это определить? Градусников не виднелось. – Потрогай мой лоб, на нем жарить яичницу можно, да? – занеся руку, Лео с остановками и подвисанием, как инсталляция программы, приближал её к моему лицу. Чтобы не смущать его, я прикрыла веки. Давай, хикикомори, решайся! Если Хенсок позволил мне обитать в монастыре взамен на услугу по твоему растлению, я не могу его подвести. Полотенце исчезло, и на лоб опустилась такая же холодная рука. Я открыла глаза, не сильно их тараща. Всё-таки почти умираю, надо вызвать жалость угасающим видом. – Ну, как? – Лео пожал плечами, словно извиняясь. – Ты не умеешь определять температуру? – слишком бодро изумилась я и, скрашивая эффект, закашлялась, чихнув для убедительности. Не к месту захотелось смеяться. – Потрогай ещё. Сейчас лоб только нагреется немного после полотенца.
- У меня руки были в холодной воде, - опустил глаза Лео, поднеся сжатые кулаки к губам и дыхнув на них. – Поэтому… я всё чувствую горячее.
