-- Воду в тайге пить - заразу подцепить, -- соглашается Фёдор. - Я весь день хожу - глотка из ключей в рот не возьму. А коли жажда нападёт - котелочек на костёр, чаёк заварил и дальше топай... Что с собой в тайгу брать? Первое дело - топорик. Лёгкий, с деревянным топорищем, в чехле кожаном. Нож крепкий, надёжный. Компас обязательно. Как пойдёт снег, свету белого не видать, всё пуржит кругом, тут он и выручит тебя. И в дождь, и в потёмках с ним в нужную сторону пойдёшь. Часы на руке необходимы. Про носки я уже упоминал. И про котелок лёгкий. Ложку деревянную не забудь. Особо спички. Их разделить надо. Те, что под рукой всегда. И запасные. Эти в целлофановый пакет замотай, чтоб не промокли. Ещё соль, флакончик с йодом и бинт. Кусок тонкого непромокаемого брезента метра два, чтобы укрыться от непогоды, полог сделать у костра. И короткую верёвку - зверя добытого оттащить или ногу перетянуть, подвязать чего. Остальное - лишнее.
-- А продукты? -- засомневался я.
-- Это - само собой. Они завозятся в зимовье заранее: крупы, сахар, картошка, жиры, квашеная капуста. С собой в тайгу на день я брал отварное мясо, шматок сала, буханку хлеба, чай, масло, немного сахару. Если предполагаю ночевать - прихватываю пакет крупы, банку консервов. С такой ношей не трудно отмахать за день километров тридцать.
-- А как же капканы? -- удивляюсь я лёгкости ильмаковского рюкзака.
-- Так ведь они ещё с осени по путикам разнесены, в нужных местах разложены. Кто же ходит с имя?
-- А ставите вы их как? -- нетерпеливо перебил я Фёдора, с сожалением думая о том, что осенью не сообразил завезти капканы в тайгу и завтра пойду навьюченный.
-- Об этом лучше Степан расскажет, -- зевнул Фёдор. - Он всегда ловчее нас промышлял. Верно, Стёпа?
Но из дальнего угла избы, где стояла кровать Степана, уже слышалось ровное посапывание.
-- Давай и мы будем спать, -- проговорил Фёдор и полез на печь
Секреты Степана
Разбудил меня грохот стылых поленьев, занесённых Фёдором с улицы и брошенных к печке. Я взглянул на небольшое окно, задёрнутое ситцевой занавеской и заставленное горшками с геранью: бледно-синий рассвет ещё только занимался. Несмотря на ранний час, бородатые братья уже хлопотали в избе, шаркая по скрипучим половицам лохматыми тапками, сшитыми из барсучьих шкур. Фёдор растапливал печь. Иван чистил картошку, Степан смолил дратву, готовясь подшивать валенки. Вставать не хотелось, но Степан, увидев, что я открыл глаза, добродушно пробасил:
-- Охоту проспишь. В самый аккурат топать сейчас в тайгу.
Я наскоро оделся, ополоснул лицо ледяной водой, позавтракал и поднял тяжеленный рюкзак. В дверях меня остановил Степан.
-- Ты вот чего - оставь свои железки здесь. В том зимовье, куда идешь, под нарами мои капканы сложены. Доску отвернёшь в полу и найдёшь. Мне они теперича ни к чему.
Освободив свой мешок от лишнего груза, я легко забросил его за спину.
-- А ставить-то их знаешь как7 - спросил Степан.
Я неопределенно хмыкнул:
-- Да вроде...
-- Пойдём, погляжу, какой ты мастак, -- увлекая меня на улицу, сказал старый охотник.
На снегу, еще голубом от утренних сумерек, он двумя пальцами наметил строчку следов: точь-в-точь колонок прошёл!
-- Ставь! -- приказал Степан, протягивая мне один из моих капканов.
Я неуверенно подошёл к мнимому следу, вынул из рюкзака лопаточку, долго подрывался под углубление, оставленное пальцами Степана. Но пушистый мягкий снег тотчас осыпался, несмотря на мои старания.
-- Понятно, -- покивал головой Степан. - Так ты не токмо колонка - кошку домашнюю не поймаешь. Вот, смотри, как это делается... Перво-наперво проверяем капкан, чтобы срабатывал легко. Провод, который ты привязал к нему, не гож: зверёк перегрызёт его, открутит. Тросик тонкий подвязывай, а лучше цепочку. Теперь вешку-потасок готовь. А лучше ветку упругую пригни, зацепи за сучок. К её вершине тросик и подвяжи. Попадёт колонок в капкан, начнёт биться, сдёрнет ветку. Распрямится она и поднимет зверька над землёй. И мех не изваляется, и мыши шкурку не испортят.
Говоря это, Степан слегка примял снег, поставил в ямку открытый капкан поперек следов, пружиной к себе, бросил на дуги и язычок несколько сухих листьев, валявшихся на завалинке избы. Ладонью снял верхний слой лёгкого, как пух, снега. Припорошил им листья. Затем согнул ветку черёмухи, занявшей весь палисадник, насторожил её в этом положении, а к макушке прикрутил провод.
-- Вот и вся недолга, -- отходя в сторону, проговорил Степан. Подул на руки, согревая их дыханием:
-- Однако, денёк сегодня морозный будет.
-- А если соболь учует запах? -- недоумевал я. - Ведь вы за капкан голыми руками брались...
