"15 сентября в 8 часов 17 минут я вышел из дома. Одет я был в куртку "Аляску" чёрного цвета с красным капюшоном. На ногах у меня были китайские кроссовки. Брюки камуфляжные, свитер серый с надписью "рэд" по-английски. Эти вещи я купил на базаре. В руках у меня было ружье: одностволка шестнадцатого калибра. Это ружьё я нашел в тайге и решил отнести его в милицию. Когда я вышел из дома, шёл сильный дождь. Я вернулся домой, чтобы взять плащ. В шкафу плаща не оказалось. Я вспомнил, что отдал плащ мотористу Скосыреву. Я пошёл к нему домой, но того дома не застал. Он уехал в райцентр за продуктами. Его жена Скосырева Елена Павловна может подтвердить, что я приходил к ним в это время. Тогда я снова вернулся домой и решил подождать, пока перестанет дождь. Но дождь в тот день так и не перестал. В 9 часов 26 минут ко мне пришёл шофёр леспромхоза Иван Тимофеевич Елсуков. Он принёс с собой бутылку водки. Мы выпили. Водка называлась "Столичная". Но качество её плохое. Почему к нам в магазин завозят такую некачественную продукцию и никому до этого нет дела? Когда мы выпили, Елсуков предложил напилить дров пенсионерке бабе Дусе. Я сначала согласился, но потом вспомнил, что у моей пилы "Дружба" не точены цепи. А дождь все лил..."
-- Написали? -- спросил Шабулин.
-- Нет ещё...
Прошло ещё около часу. Борис успел написать о том, как вместе с Елсуковым они сходили к продавщице Малаховой и купили ещё поллитровку. Потом Елсуков сбегал куда-то и принёс бутылку самогону...
Борис отложил ручку, чтобы передохнуть. Собраться с мыслями...
Шабулин спросил нетерпеливо:
-- Готово?
-- Я только полдня объяснил, как нёс ружье сдавать в милицию...
Участковый подозрительно посмотрел на кучу исписанных гражданином Кугоколо листов.
-- Разрешите взглянуть?
Шабулин начал читать. По мере того, как он перелистывал "объяснение", лицо лейтенанта милиции краснело, брови поднимались, а глаза выпучивались:
-- Вы что себе позволяете? Роман про пьянку сочиняете?
-- Так вы просили подробно...
В кабинет заглянул начальник милиции Потехин. Увидел Кугоколо и к немалому удивлению Шабулина поздоровался с ним за руку. Поинтересовался:
-- По какому вопросу к нам?
-- Да вот объяснение пишу, как ружьё свое утопил.
Потехин бегло пробежал мелко исписанные листы, расхохотался:
-- Ну, ты даёшь! Пройдём ко мне в кабинет, разберёмся...
Уже в коридоре Потехин отвёл пилорамщика в сторонку, просительно и даже немного заискивая, сказал:
-- Борис, я как увидел приклад на карабине Максимова, у меня чуть глаз от зависти не выпал. Ты не мог бы и мне такой сварганить?
-- Такой - нет.
-- Почему? -- опешил Потехин.
-- Дважды один и тот же не делаю. Я вам другой выстрогаю, но лучше.
-- Ну, спасибо, дружище! Дежурный! Отвезите Бориса Васильевича домой на моей служебной машине!
На следующий день Борис спозаранку отправился в заветный березняк. Шёл медленно и осторожно, прислушиваясь, не треснет ли где сухая ветка.
Лося он увидел неожиданно, выйдя на опушку леса. Метрах в тридцати перед ним стоял могучий красавец, увенчанный огромной короной тяжёлых рогов. Борис спокойно навёл мушку под левую лопатку зверя, нажал спуск. Сохатый взметнулся, подняв облако снежной пыли, рухнул в сугроб.
Борис развёл костёрчик, присел возле туши, начал шкуру снимать. Из-за дальних сопок вертолёт показался. Всё ближе стрекот. Вот уж видно: на посадку заходит, место выбирает. Борис знает: охотнадзор пожаловал. Вертолёт взвихрил винтами снег на поляне, иней осыпался с пушистых ёлочек. Люди, вооруженные карабинами, вышли из вертолёта, направились к убитому лосю. Кугоколо узнал охотоведа Максимова. За ним с трудом продвигался в снегу грузный человек в соболиной шапке и замшевом полушубке.
-- С полем, Борис Васильевич! -- подавая руку, радушно сказал Максимов. -- Знаешь, мне вчера Потехин твоё объяснение давал читать, как ты ружьё утопил по дороге в милицию. Я едва со смеху не умер. Классика, а не объяснение! Умора! Да, вывозить-то как будешь? Может, подмогу надо?
-- Сам управлюсь. У соседей Обуховых лошадёнку возьму...
-- Бывай. Вечером заглянем к тебе на огонёк... Полетим дальше, Виктор Иванович. Здесь всё в порядке.
Вертолёт поднялся над тайгой. Главный охотовед ещё раз посмотрел в бинокль на фигурку человека у распростёртой на снегу туши лося. Заметил недовольно:
-- Ты даже документы не спросил у него на отстрел лося. Что это за шиш с бугра? Генерал какой, что ли?
-- Извини, Виктор Иванович, совсем забыл: это тот самый шиш, который мне приклад сделал...
-- Как?! -- вскочил с места главный охотовед. -- Что же ты мне там не сказал? Не представил меня? Ведь обещал! Забыл?! Эх, Максимов, Максимов...
-- Не переживай, Виктор Иванович! Вечером наведаемся к Борису на свеженину. Печёночки жареной отведаем, мясцом загрузитесь. Заодно и за приклад договоритесь.
-- У, злыдень! Оттаскаю за патлы - будешь знать, как целыми днями шляться по деревне... Я тебе, окаянный, что наказывала сделать? Грядку заборонить? А ты? Опять одна опохмелка в голове? Вот как двину сейчас!
