— Потому что этого не должно было случиться.
Он наклонился к ней, а она откинулась на полотенце. Дерек последовал за ней, дыша прямо ей в рот.
— Почему нет?
— Нет, — простонала она в отчаянии. Если бы его руки не были такими успокаивающими, а глаза настолько убедительными.
— Почему?
— Это не я, вот почему. Я не подцепляю мужчин, а потом не говорю с ними о… о тех вещах, про которые мы говорили. Я играла роль.
Он негромко хихикнул и прикусил её ухо.
— Не верится в подобное. Ты самая честная женщина, которую я когда-либо встречал. Это часть твоей привлекательности. Каждая эмоция, каждая мысль, она тут на поверхности, видна всему миру. Ты не можешь быть никакой другой, кроме как искренней.
— Я веду очень скучную, обыденную жизнь. Я не готова общаться с тобой.
Свободно и оценивающе его глаза прошлись вниз по её телу, потом снова вверх.
— Ты красивая.
— Ты не понимаешь, — вяло спорила она, когда его губы путешествовали по её ключице, — Это для меня неправильно.
— Почему? Я сделал тебе больно прошлой ночью?
— Нет, но…
— И мне не было больно. Тебе было неприятно? — теперь его рот был на верхней части её бикини. Это пробуждало то, что спало в ней очень долго.
— Нет, не неприятно.
Его рот завис над вершиной одной груди. Не касаясь, не задевая, но в тот момент Карен хотела прикоснуться к нему, ощутить его рот на своей груди, горевшей желанием.
Она могла представить, как он ласкает её языком.
— Это был один из самых приятных вечеров, которые были у меня за долгое время, — подняв голову, он силой своего взгляда приковал её к песку. — Я именно это имею в виду, Карен. Поверь мне.
Потом его тёплые губы снова пришли в движение, и её доводы были забыты. Дерек языком исследовал глубины её рта, и руки Карен поползли вверх по его спине. Все её тело ожило под его поцелуями. Она выгнулась, как любое избалованное домашнее животное, которое гладят и снисходительно ласкают. Она мурлыкала в глубине своего горла.
Карен не оказала никакого сопротивления, когда он развязал верхнюю часть бикини и снял его. Она только подтянулась, обняла его и поприветствовала своей голой грудью его грудь. Он вздохнул от удовольствия и слегка лизнул кончик ее носа, перед тем как снова поцеловать её рот.
Дерек глубоко целовал ее. Долгое время. Его руки упирались в песок по обе стороны от неё. Своими большими пальцами он гладил набухшую грудь. Она жаждала больше — больше его прикосновений, больше его рта, больше его самого. Когда он начал отстраняться, Карен открыла свои глаза и затуманено посмотрела на него.
— Что ты делаешь?
— Я оставлю тебя на некоторое время.
— О, — она не могла скрыть разочарование в голосе.
Он улыбнулся.
— Полагаю, жизнь должна быть одним приятым опытом за другим. Я отнял у тебя один вчера, — играючи, он провёл указательным пальцем по ее нижней губе. — Ты безмерно наслаждалась одиночеством, пока я не пришёл и не разрушил это, — он поцеловал её в плечо. — Пока я здесь ты не станешь баловать себя и загорать топлесс. Так что, я ухожу, чтобы ты это сделала, — стоя, он потянулся за полотенцем и бросил его через плечо. — У тебя время до двух. К этому времени я буду у твоей двери. Будь готовой.
— К чему?
— Ко мне.
Кто она ему, заводная игрушка? Он думает, что скажет «скачи» и она будет скакать? Она обиженно посмотрела на себя в зеркало. Тебя даже не нужно быть здесь, когда он придет, сказала она себе, тем более готовой и страстно желающей.
Готовой к чему и желающей чего?
Он даже не уточнил. Она не знала, стоит ли наряжаться или одеться как обычно.
Или он ожидал, что когда придет, она будет одета лишь в услужливую улыбку? Если так, то он глубоко ошибается.
Она хотела пройтись сегодня по магазинам, так бы ей было что надеть. Пара шорт в полоску и поло, вот в чем он ее обнаружит. Но одевшись так, она уныло оглядела себя.
Она выглядела как студентка. Уж точно не роковая женщина, к которым, несомненно, он привык.
Когда она услышала его стук в дверь, сердце ушло в пятки. Стремясь скрыть свою панику, она схватила очки, прежде чем открыть дверь.
— Привет, — он прислонился к дверному косяку, выглядя совершенно необеспокоенным тем, что она не последовала его инструкциям в письме.
Она почувствовала огромное облегчение. Он был одет в шорты, рубашку с короткими рукавами и мокасины. Он не выглядел так, словно собирался пригласить женщину в постель. На самом деле, будь он на десять лет моложе, он бы позвонил ей и попросил надеть его значок. Она рассмеялась своей собственной шутке.
— Я сказал что-то смешное?
— Нет, я просто… — она замолчала, когда случайно заглянуло через его плечо в сторону дорожки, что вела к бунгало, — Это для нас?
— Разумеется, — до сих пор его руки были за спиной. Он вытянул их вперед, — Тебе какого цвета?
Она в оцепенении посмотрела на яркие, блестящие шлемы, потом в сторону мотоциклов, и начала запинаться.
— Я…я не могу ездить на этом.
— Ты когда-нибудь пыталась?
— Нет.