Совсем неплохо для первого дня. Для защиты от шелушения она смягчила кожу душистым лосьоном. Убрав полотенце с головы, она рассыпала по плечам свои мокрые волосы и провела по ним пальцами. Она потянулась за расческой, когда услышала стук в парадную дверь.
Она на цыпочках и босиком прошлась через бунгало и выглянула через прозрачные шторы. «О, нет», — прошептала она, когда увидела его стоящим на небольшом крыльце.
Он собирается надоедать мне?
Она решила подождать, пока он не уйдет. В конечном итоге ему это надоест и он уйдет. С другой стороны, она приехала сюда, чтобы научиться защищать себя, не так ли?
Но если Карен собиралась приветствовать ухаживания некоторых мужчин, ей лучше бы научиться прекращать другие. Собрав все свое мужество и высокомерие, она открыла дверь.
— Привет.
Его приветствие на пляже было формальным. Это приветствие было больше интимным, как его глаза или голос. Она могла почти поклясться, что у этих золотисто-зеленых глаз была возможность погладить её, потому что сейчас она чувствовала его тёплый взгляд на своем теле и ей это нравилось. Они вызвали отклик ее тела, что были унизительно и стыдно.
Плотно сжав бедра, Карен потёрла одну босую ногу о другую. Волнуясь, она скрестила руки на своей талии, заметив, что ее ладони вдруг стали влажными. Она молилась, чтобы он не заметил, как участилось ее дыхание. Его улыбка была ленивой и более чем самонадеянной.
— Чем я могу вам помочь, мистер Аллен? — о, это было хорошо, Карен. Если бы она прослушивалась на роль прямолинейного человека и то не смогла бы найти более подходящий вопрос. Эта фраза использовалось в каждом когда-либо созданном второсортном кино. Он решил, что она была намеренно провокационной? Не дай Бог.
Этот человек не нуждается в поддержке.
— Да, можете, Карен, — ее желудок сжался, когда он произнес ее имя, скользящее по губам. — Можете ли вы одолжить мне стакан сахара?
— П-простите? — а что она ожидала, приглашение к себе в постель? Да. Сама невинность его просьбы очень удивила ее.
— Стакан сахара, — сказал он, примостившись в дверях, — Нет смысла выпускать прохладу наружу, — небрежно заметил он и закрыл за собой дверь, — Нравится ли Вам ваше бунгало? Я нахожу своё вполне комфортным.
Миллион ужасных возможностей пронеслись в ее голове. Она не читала «В поисках Мистера Гудбара»[2], а зря. Он был слишком мягким. Слишком полированным… Ей казалось, что вторжение в женское пространство не было для него чем-то новым, но это, безусловно, было необычным для Карен Блейкмор.
— Мистер Аллен…
— Пожалуйста, зови меня Дерек. Если мы хотим быть «заимствующими» соседями, тебе не кажется, что мы должны перейти на «ты»?
Его беззаботность раздражала Карен, и ее подбородок немного приподнялся.
— Ты планируешь что-то испечь, пока находишься здесь? — колко спросила она.
— Испечь?
— Сахар. Зачем тебе сахар?
— Оу, сахар. Видишь ли, — он даже не скрывал, что лжет. — Я принес чай в пакетиках и готовил чай со льдом, — он надулся, — я ненавижу несладкий чай со льдом.
Потому что ложь была так непростительна, она рассмеялась. Пытаясь удержать смех, прикусив нижнюю губу, но он все ровно вырвался наружу.
— Мне очень жаль, но у меня нет сахара. У меня есть заменитель сахара.
Он скорчил гримасу.
— Нет сахара?
— Нет сахара. Ничем не могу вам помочь, мистер… Дерек, — сказала она поспешно, когда он нахмурил брови.
— У тебя есть безалкогольные напитки?
Она испустила недовольный вздох.
— Мне сейчас точно не до игр в домохозяйку. У меня мокрые волосы, на мне нет ни грама косметики и я не так одета, — она сделала еще один глубокий вдох. — И я не приглашала тебя.
— Почему ты не вернулась на пляж? Я ждал достаточно долго.
— Я загорала на своей террасе, чтобы побыть одной, — подчеркнула она последнее слово. Он лишь ухмыльнулся.
— Топлесс?
— Что? — спросила она, на мгновение ослепленная белизной его зубов.
— Топлесс. Ты загорала топлесс?
— Нет, не топлесс.
— Почему? Боишься, что будут подглядывать?
— Нет. Надоедливых соседей.
Он громко рассмеялся, его глубокий, раскатистый смех сотрясал его широкую грудь. Карен вспомнила, как он выглядел голым. Темный цвет кожи, позолоченные волосы, от закручивающиеся в влажные кольца от пота, плотно-коричневые соски.
— О мой Бог! Ты бы послушала себя! — Она подняла глаза от широкой груди покрытой мягким хлопковым пуловером.
— Ты здесь одна? — вдруг спросил он.
— Эм… Типа… Я..
— Как ты можешь быть «типа одной»? У тебя есть муж?
— Нет, но…
— Любовник?
— Нет, — затем, когда его брови взлетели вверх на ее решительный ответ, она ровно сказала. — Не со мной.
— Отлично! Я тоже одинок. Мы можем делать что-то и вместе. Это принесет гораздо больше удовольствия.
Скрестив руки на груди, не из-за своей нервозности, Карен нетерпеливо топнула ногой.
— Что мы можем делать вместе? — когда она услышала свои слова, то побледнела.
Потрясающе, Карен, просто потрясающе!
— Что-то, что сразу приходит мне в голову, — он шагнул вперед, встав нос к носу.
Он был одет в шорты. Она кожей ощущала волосы на его ногах.
— Что? — спросила она голосом, звучащим как наждачная бумага.
— Что-то, что делают двое.
— Что?
— Теннис.