Витя-в чёрное, не из-за вас одевался!
При столкновении, – потерял сознание, он;
переворот авто: сломал кости, в ушах-звон.
Жизнь остановилась от смертельной травмы.
Он сильно затронул нашей души дифирамбы!
От ужаснейшего удара: в воду ушёл Икарус;
над дорогой, солнцем опалён: неба парус.
Повсюду, со всех сторон звучит призыв:
Виктор Цой-жив! Цой-с нами! Витя-жив!!!
Витю не все любили, он не любил грусть, осень.
Часы и сердце; навсегда: остановились в 11:28.
Витя Цой, прости нас, – мы не сберегли тебя!
Мы поём твои песни, и любим тебя, как себя…
Виктор очень много писал, пел, и кочегарил он;
советскую машину обдало кровью, и зажарило.
Читатель, ты, – не должен засыпать за рулем -,
за своим стареньким автомобилем Жигулем!!!
В тот день Солнце сыграло с ним злую штуку:
судьбу перевернуло, и принесло смерти муку!
Он очень любил ночь, и всегда: уезжал ночью;
потому, ему пришлось увидеть смерть-воочью!
Врачи обнаружили Цоя в расслабленном состоянии;
предотвратить автоаварию: он был не в состоянии…
Но алкоголя и наркотиков-в нём не было, ни грамма! -
Так, его научила, вести себя жизнь, и любимая мама.
Папа, Витю вспоминает с грустным взглядом:
ему очень тяжело; ведь, они: с ним-не рядом!
Он перебирает старые фото родного человека;
непомерная жалость, он не прожил, и полвека!
Друзья, его учили; как выходить, из-за заноса;
но машина москвич переднеприводного носа!
Он бы, – вырулил; если б, не препятствие одно:
был только один выход: быстро, залечь на дно…
Он всегда просил много не писать про него;
было крайне неудобно, и это: больней всего…
Такой Человек: номер один, в СССР – Виктор Цой!
Цой ждал перемен, любил жизнь, и не был мацой.
***
Всё сбывается, верь, всё сбывается,
злая боль; хоть, иногда: забывается.
И в окно врывается запах тополей,
с просторов – воздух свежих полей.
Воды ключевой попей из родничка,
прижимай к груди своего грудничка.
Ты: сердцем ощущаешь мира благость;
тогда страдания твои; уже, не в тягость.
И, просыпаешься спозаранку летом;
наслаждаешься природой-её цветом.
И вдыхаешь сердце землицы русской,
взгляд в небо, из щёлки дверцы узкой.
***
Всегда надо начинать свою жизнь с начала,
с чистой светлой мысли и новой страницы.
И, не вспомнить, как мать в детстве качала;
так, – не увидеть, как зарождаются зарницы!
И как приятен летний запах с сенокосом;
вдруг, – брызнул дождь- а ты под откосом -,
стоишь, увидишь полуголую, босую девчонку,
промокшую сильным дождём, как собачонку.
В ней; всё то, чем только оживёт человек;
с нею найдёшь сон, мир и счастлив вовек!
Она греет и дарует мне блаженное счастье-,
замучает лаской, что, – умрёшь-в одночасье!
Но; ты безумно рад её теплу, и нежности;
тому естеству – во влажной промежности!
Этой бесконечной и упругой мягкости,
с движениями тела, ребра, и её кости.
Заботясь о ней: дари постоянно блаженство;
и, она: навсегда посвятит тебе своё жен-с-т-во!
И, прошлое; опять, врываясь с новой силой:
напомнит о себе, – поблагодарив- спасибо…
***
Жизнь моя: пропащая, паскудная;
котомка холщовая, пища скудная.
Ничего уже не радует – не льстит -,
только враг позорный мне мстит!
Широко раскинулись вспаханные поля;
И одиноко стоят старые, седые тополя.
Распростёрли все свои ветви стороны -,
мою пищу клюют злые чёрные вороны!
За-красуется сирень, любимая моя;
по весне зацветает, и любовь твоя.
От красот изумляется естество;
А, с неба возрадуется божество!
***
Извращённое сознание, от обиды на тебя;
я: отталкиваю одиночество и тебя от себя!
И, не смогу простить предательство и ложь;
Отвращение, презрение к тебе: смоет дождь.
Это уже не любовь, а жалость к старчеству;
Как свойственная склонность к величеству.
Во дни беспробудного пьянства и чванства
Горделивых насмешек, и злого мещанства.
Жадность и скупость: тебя обуяла, околдовала;
ты не делилась со мной, и себя-мне не давала!
