Романы предлагаемого нами автора, пишущего под именем Джо Алекс, выгодно отличаются от быстро приедающихся произведений, где главные герои — разбитные американские парни, сначала стреляющие, а потом уже думающие. В них вы найдете образцы классического английского детектива, которые вобрали в себя все лучшее, что привлекает в этом жанре: динамику сюжета, интеллектуальное единоборство, мрачные преступления и их разгадку.Автор и герой романов носят одно и то же имя, и это перевоплощение настолько глубоко, что заставляет и читателя отождествлять себя с действующим лицом, вместе с ним проходить через все лабиринты следствия, испытывать напряжение близости разгадки и убеждаться, что это лишь очередной тупик, после которого нужно опять все начинать сначала.Романы Джо Алекса не только динамичны и интеллектуальны, как все написанное в стиле классического английского детектива, но и весьма познавательны. Их действие разворачивается то в театре, то в старинном английском замке, то связаны с забытой крито-микенской культурой, а иногда герои вступают в единоборство с самим дьяволом…
Памяти Мацея Сломчинского (1920–1998)
Мацей Сломчински — англист, профессор Краковского университета, человек, который перевел на польский язык всего Шекспира. А кроме того, произведения Мильтона, Марлоу, Киплинга, Свифта, Стивенсона. И еще — Джойса. Джойс писал «Улисса» семь лет. Сломчински переводил «Улисса» четырнадцать. Профессиональные литературные переводчики знают, насколько сложно переводить Джойса. Существует всемирный клуб переводчиков Джойса. Там только асы. Мацей Сломчински был одним из них.
Впрочем, он был асом во всем. В том числе и в буквальном, первоначальном смысле этого слова. Во время Второй мировой войны он был пилотом-асом RAF и сбивал над Ла-Маншем фашистские самолеты, пока сам не был сбит.
— Я болел лишь один раз в жизни, — говорил мне в 1996 году этот стройный 75-летний мужчина, попивая коньяк и покуривая трубку, с которой был неразлучен, — это произошло после того, как, выпрыгнув на парашюте из сбытого самолета поздней осенью, я целые сутки проболтался в Ла-Манше, прежде чем меня выловили. Но не подумайте, что я простудился, — Боже упаси! Просто, этот чертов фашист прострелил мне легкое.
Когда в начале 60-х годов в тогдашней ПНР появились первые романы, автором которых значился некий английский писатель Джо Алекс, литератор и эксперт Скотланд-Ярда, изначально помогающий своему другу инспектору Бену Паркеру раскрывать загадочные и таинственные убийства, а затем подробно описывающий в своих произведениях ход и метод их раскрытия, невозможно было поверить, что их автор не коренной англичанин.
Великолепный, тонкий знаток английской культуры и литературы, профессор Мацей Сломчински, кавалер Ордена Возрождения Польши с командорским крестом, даже отдыхая в промежутках между переводами классиков, снова продемонстрировал себя асом.
Под псевдонимом Джо Алекс он написал серию замечательных, чисто английских криминальных романов, которых не постыдились бы ни Конан Дойл, ни Агата Кристи. В подтверждение этого достаточно привести лишь один факт: Скотланд-Ярд наградил Мацея Сломчинского двумя медалями за выдающуюся литературную деятельность в области криминального жанра.
— Кто среди нас, живущих, сказать посмеет:
«Я видел смерть, когда она входила.
И знаю, куда ушла она,
Оставив позади молчанье»?
Известны смерти тысячи ходов разнообразных,
Которыми в наш дом она проникнет без препятствий,
Не станут ей преградами замок замысловатый,
Засовы крепкие и верная охрана.
Ибо сквозь стены и решетки проникая,
Она следов своих не оставляет,
Холодная, таинственная, неизбежная,
Мрачная и тихая, как последний вздох.
Миссис Сара Кварендон остановилась и огляделась.
— Не вижу собак, — сказала она. — Они не должны отбегать от нас так далеко. Еще кого-нибудь напугают.
Идущий позади Мелвин Кварендон догнал ее и тоже остановился.
— Что ты сказала?
Он глубоко вздохнул и сунул руку в карман за платком. Вьющаяся сквозь поля тропинка, по которой они шли, теперь поднималась к вершине пологого холма, а мистер Кварендон был мужчиной тучным.
— Я не вижу собак, — повторила его жена. — Можешь их позвать?
— Конечно.
Он набрал полные легкие воздуха и пронзительно свистнул.
Затем окинул взглядом далекую, пересекающую поля живую изгородь, и разглядел, как от нее отделились две маленькие серые тени, резко рванувшиеся к нему, и стремительно вырастающие на глазах. Через минуту они были рядом и застыли, вглядываясь в лицо хозяина, — две огромные серые немецкие овчарки.
— Тристан! — ласково сказал мистер Кварендон и протянул руку.
Пес подошел и прикоснулся темным влажным носом к его пальцам, а затем уселся на задние лапы, выжидающе глядя вверх.
— Изольда!
Подошла вторая овчарка, и все повторилось настолько точно, будто эта сцена относилась к какому-то таинственному ритуалу, связывающему этих трех живых существ. Ни одна из собак даже не взглянула на женщину, стоящую рядом.
— А теперь идите за нами! — скомандовал мистер Кварендон и двинулся по тропинке вверх. Собаки выждали секунду и пошли следом.
— Мелвин… — произнесла миссис Кварендон вполголоса, будто не хотела, чтобы псы услышали то, что она собиралась сказать.
— Что, дорогая?
— Иногда это приводит меня в ужас. Они ведут себя так, словно знают английский, но лишь тогда, когда к ним обращаешься ты.
