– Он большой мошенник, но у него есть деньги и связи. У него еще много всего во Флорентине. Он прибирает к рукам крыши, заставляет ничего не понимающих людей подписать отказ от своих прав взамен какого-нибудь ничтожного ремонта, потом дает взятку подрядчику, строит тяп-ляп еще три-четыре этажа, а все денежки кладет себе в карман.
– И ваши родители тоже ему подписали?
– Да, все подписали, кроме профессорши с верхнего этажа, но она ему и не нужна, потому что она купила у Шери квартиру без прав на крышу.
– То есть как это?
– Лири принадлежит только небольшая часть крыши. Основная же ее часть всегда принадлежала Шери, которая давным-давно продала все права на нее Дани. Вам все понятно?
– Вполне. Когда все соседи ему подписали?
– Кажется в 2013-м.
– Если подписи были поставлены больше трех лет назад, они уже не действительны. Есть новый закон, который регулирует эти отношения. Вы можете переслать мне копию договора, который они подписали?
– Я поищу у родителей.
– Мало того, что подписи эти незаконны, есть разница между тем, кому принадлежит крыша и правом строить на ней. Право строить всегда принадлежит всем жильцам дома.
– Но Дани уверен, что это право принадлежит только ему, и всех запугивает. С ним невозможно разговаривать. Ты пытаешься что-либо ему объяснить, а он тут же начинает на тебя орать.
– Давайте я все проверю. Я все-таки не специалист в делах недвижимости. Будет жалко, если я просто морочу вам голову.
Расставшись с Бат Хен, Сиван позвонила Филипу и попросила его стереть надписи и заново покрасить стену и дверь квартиры Алазара и Бат Эль.
Перед тем, как уйти, она постучала в дверь Михаль.
– Чего вам надо? – пробурчала Михаль через щель.
– Хотела спросить, как у вас дела, – ответила Сиван, – и поблагодарить за то, что вы меня предупредили.
– Я с вами не разговариваю!
– Это почему же?
– Вы что, не понимаете, что я не могу так больше жить?
– Как «так»?
– Да с «короной» с этой! Я же в группе повышенного риска, я не могу выходить из дома. Я прошу вас о чем-нибудь, а вы не хотите мне помочь.
– Я же заказала вам носки. И сказала, что готова похлопотать о том, чтобы вам назначили человека, который будет вам помогать.
Но Михаль не стала продолжать разговор, а лишь в сердцах захлопнула дверь.
Улицы опустели. «Шпиц», в котором работала Лайла, закрылся. Суды тоже прекратили работу, и все слушания были отложены на неопределенное время. Сиван с Тамарой решили не отправлять своих сотрудниц в отпуск и разрешили им работать из дома.
В начале апреля Сиван получила сообщение от Михаль.
Михаль:
Сиван:
Михаль:
Сиван вначале подумала, что речь идет о родителях Михаль, но быстро сообразила, что та имела в виду родителей-воробьев, прилетающих к своему потомству.
Сиван:
Михаль:
Сиван:
Михаль:
Сиван:
Михаль:
Сиван:
Михаль:
Сиван:
Михаль:
Сиван:
Михаль:
