– Мы жили вместе в Сан Пауло, но через шесть лет мне все надоело. Я стала скучать по Израилю, по родителям, мне хотелось, чтобы мои сыновья вырости здесь. Май хотел остаться еще на несколько лет, но в конце концов сдался. Перед возвращением мы взяли отпуск на несколько месяцев и жили в Джерри[27]. Оттуда я вернулась в Израиль, а Май остался еще на полгода. Ему надо было закончить все дела на работе. Пока мы жили в Джерри, мы несколько раз ездили в Атинс. Маю понравилось это место, и он решил купить там землю, настаивая на том, что это хорошее вложение денег, но меня все это не интересовало. Когда я вернулась, он прожил в Атинсе еще несколько месяцев.
Вдруг Лири, которая сидела лицом к входной двери, вскочила и выбежала из студии. Сиван поставила кружку на стол и двинулась вслед за ней, но Лири уже вернулась, тяжело дыша и извергая пламя, как дракон.
– Видели его?
– Кого?
– Сола. Вот сучий сын!
– Сол? Сосед?
– Сосед? Какой он сосед? Преступник! Вот как надо его называть!
Сиван вспомнила, что Михаль называла его троллем. Видимо, он был не самым симпатичным соседом в доме.
– Просто мусор, а не человек! – надрывалась Лири, сотрясаясь всем своим маленьким телом.
– Что он сделал? – но тут Сиван вспомнила о своем разговоре с Солом. Все понятно!
– Этот мерзавец ходит за мной по всему району и портит мои картины. Эта война продолжается уже давно, но он не сможет меня победить. Он испортит, я нарисую. Он снова испортит, я снова нарисую. Он меня еще не знает. Как бы он ни старался, я все равно одержу победу.
– Но что заставляет его так себя вести? – если он портит рисунки Лири по всему району, подумала Сиван, может быть он писал и надписи, направленные против Алазара и Бат Эль? Надо этим заняться. Ведь это теперь и ее дом. Надо погасить пламя и навести порядок. В конце концов, это ее профессия.
– У Сола во Флорентине есть множество рисунков. Он живет в этом доме уже много лет и принадлежит к первой группе художников граффити в Израиле, которой муниципалитет выдал разрешение. Он очень талантливый. Если бы он захотел, он мог бы быть известным во всем мире и зарабатывать кучу денег. Одно время галеристы стояли в очереди за его картинами, но этот болван не знал, как себя вести. Он думал, что если он наплюет на всех, это сделает его еще более великим. Что настоящий художник должен быть бедным страдальцем, иначе он и не художник вовсе. Но время шло, он состарился, и наступило разочарование. Он талантлив, этого у него не отнимешь, но он идиот. Сидит в своей квартире, где шагу нельзя ступить, чтобы не наступить на что-нибудь, а работы свои прячет. Было время, когда он даже выбрасывал их на помойку, но теперь все-таки перестал. У него есть приятель, который держит в своем складе все его значимые работы. И вот этот сумасшедший, который все больше и больше разочаровывается в себе, ругает себя, все больше и больше завидует тем, кто добился того, чего он должен был но не захотел добиваться, нашел того, на ком можно выместить все свое разочарование. Кого бы вы думали? Лири Бен Валид! Пришла эта Лири со своими деньгами, с успехом, со связями, со своим не гениальным, но вполне приличным искусством, после того, как проучилась годы в «Бецалеле», и получает разрешение расписать несколько стен. Но в старых костях этого осла пылает ревность! Не может он этого перенести. Сидит в своей дыре на табуретке и думает, как бы все испортить. Бандит, вот он кто! Ходит от стены к стене и портит все мои рисунки. Во всем районе. Да что там, во всем городе!
– А какие у вас доказательства, что это именно он?
– Вы что, смеетесь надо мной? – закричала Лири в порыве гнева. – Он сам это признал!
– И он сам сказал вам об этом?
– Не только мне, всем! Он даже в полиции признался. У меня есть запись в телефоне. Вы можете ее прослушать. Я сама позвонила ему и спросила, и он во всем признался и смеялся мне прямо в лицо. Ну, где же она? Я сейчас дам вам послушать, – ее руки тряслись так сильно, что она все время нажимала не на те кнопки.
– Подождите минуточку. Успеем послушать. Я хочу кое-что прояснить. Хорошо, вы обратились в полицию, и что же она сделала?
– Его вызвали для беседы, а потом предупредили и выпустили. Что полиция может сделать? Что вообще они умеют делать? Ничего!
– А что Май? Он не предложил какое-то решение?
– Да что он может предложить? Он сказал мне, что если я ему разрешаю, он переломает Солу все кости. Понятно? Это единственное решение, на которое он способен. Как у первобытных людей – дал в морду, и все устаканится.
Сиван никак не могла представить себе Мая, дающего в морду такому человеку как Сол.
– Ну хорошо, я поняла. Теперь я буду помогать вам.
– И что вы будете делать? – спросила Лири, глубоко вздохнув, и Сиван поняла, что ее выбор весьма ограничен.
– Прежде всего успокойтесь. – Сиван хотела обратить все в шутку, но Лири восприняла ее всерьез.
– Вы правы. Не стоит тратить на него нервы. Вот сейчас я выкурю косяк и успокоюсь.
– Хорошо. А потом заканчивайте вашу работу.
– А вы?
– Пойду перекинусь парой слов с господином Солом.
– Что вы собираетесь ему говорить?
