Восемнадцать ноль-ноль. Низкое солнце прямой наводкой беспощадно лупит по окнам. Кондишн астматически хрипит, с трудом выдыхая жалкое облачко прохладного воздуха на метр от себя. Я с остервенением стаскиваю с рук резиновые перчатки, отвратительные, как лягушачья кожа, и швыряю в корзину. Корзина наполнена до краев, и лягушачья кожа лохмотьями вылезает наружу.
— Тося, много там еще? Скажи, что прием окончен.
Я сажусь за стол и включаю вентилятор. Теплая волна мягко обдувает лицо и на какое-то время даже приносит ощущение прохлады. Несколько мгновений я кайфую.
— Олег Евгеньич, тут одна сидит и не хочет уходить, — сердито кричит из коридора Тося. — Послушайте, девушка, нам тоже отдыхать нужно! Завтра приходите!
Я вздыхаю и выхожу в приемную.
— Вот, полюбуйтесь, — Тося возмущенно кивает в сторону двери.
В коридоре, на скамейке, понуро уставившись в пол, сидит девчонка. Ладони она подложила под себя, и выпирающие ключицы делают ее похожей на галчонка.
— Вы на осмотр, девушка? — мягко спрашиваю я.
— Я не могу завтра! — с отчаянием выпаливает она. — Понимаете, не могу. У вас тут очередь на листке записана, так там человек сто, наверно… А у меня завтра последний день… А потом все… Не успею я. Я лучше всю ночь сидеть буду. До утра. И буду тогда первая.
— Что за листок, Тося? — спрашиваю я. — Мы что, уже до листков дожили?
— А вот! — кивает она на стену. — Записывались сегодня. Вчера еще не было. Если так пойдет, я не знаю, что дальше будет. Между прочим, я подсчитала: если на одну пациентку тратить пять минут, то мы за рабочий день их принять не сможем. Вам, Олег Евгеньич, придется за пару минут успевать. А, может быть, мне им просто справки выписывать? Вот вам, девушка, например, для чего осмотр нужен?
— Мне нужна справка, что я могу родить ребенка, — заявила та, не вынимая рук из-под себя. — И сегодня.
— Ну вот, — засмеялась Тося. — Я же говорила. А родить тоже сегодня?
— А ты… Вы… Сколько же вам лет? — спросил я, подавив невольный смешок. — Вам, простите, еще не рановато?..
— Это не ваше дело, — деревянным голосом сказала девчонка. — Вы же не родительский комитет. У меня уже были критические дни. Я просто пришла на обследование. Имею право?
— Имеешь, имеешь, — вздохнул я. — Ладно, заходи.
— Олег Евгеньич! — возмущенно закричала Тося. — Но у меня же через двадцать минут…
— Иди, Тосенька, иди. — Взъерошенная девчонка почему-то настроила меня на благодушный лад. — Я сам справку выпишу, если все в порядке.
— Ой, спасибо, Олег Евгеньич! Вы прелесть! — И, чмокнув воздух, она через секунду исчезла.
Я натянул свежую лягушачью кожу и жестом показал девчонке на кресло. При виде ее неуклюжих попыток вскарабкаться я невольно улыбнулся.
— Что, первый раз?
Она, наконец, умостилась и, сложив руки между колен, смущенно кивнула.
— Руки на подлокотники, — приказал я. — И спокойно.
Осмотр много времени не занял. Девчонка оказалась девственницей и была вполне здорова. По крайней мере, по моей части. Я выключил плафон и с наслаждением стянул с рук резину.
— Ну, все, вставай. Пошли, дам тебе справку, что ты здорова.
Она послушно вылезла из кресла и, выйдя за мной в приемную, встала около стола, как солдатик.
— Да ты сядь, — засмеялся я. — Давай, рассказывай, как тебя зовут и для чего предназначена справка.
— Это нужно только мне, — быстро сказала она.
— Ладно, — весело сказал я. — Тебе, значит, тебе. Так и запишем: «Для предъявления по месту требования!»
На самом-то деле я этих самых «для предъявления…» сегодня выписал добрых четыре десятка, но какое это имеет значение, если эта — последняя. Я подписал справку, вытащил из сейфа печать и шлепнул на подпись красивый красный оттиск.
Девчонка, не веря глазам, двумя руками подняла справку, быстро пробежала глазами по тексту, чмокнула печать, подняла взгляд, чмокнула в щеку меня и, положив на край стола деньги, тут же исчезла за дверью. Уже издали до меня донеслось «спасибо». Я положил в карман деньги, вернулся в кабинет, выключил кондиционер и сложил инструменты. Слава Богу, рабочий день закончен. Можно предаться заслуженному отдыху.
Все-таки кондишн сдерживал атаку июньского зноя. Выйдя на улицу, я словно попал в предбанник сауны. Представляю, что делается в машине. Конечно, там тоже есть кондиционер, но пока он наберет силу, я уже буду дома, так что лучше его и не включать. Окна, пожалуй, открою. Пива вот ледяного не помешает взять. Да прессу какую-нибудь, пожелтее. Перед сном полистать. Я заскочил в супермаркет, взял упаковку «Тинькофф», пачку сухих кальмаров и на выходе снял с газетного лотка несколько изданий, не претендующих на объективность.
Поставив машину в гараж, я, насвистывая, вошел в подъезд и, проходя мимо лифтерши, вежливо ей поклонился. Баба Нюся охраняла вверенный пост ревностно, никогда не пропускала никого, кто не понравился ей лично, и поэтому в подъезде было всегда тихо и чисто, а лифт исправен в любое время дня и ночи.
— Ваша почта, Олег Евгеньевич, — пропела она, подавая мне ежедневный пакет. — Сегодня немного.
