— И того, что вы сказали, Отто, достаточно через край. Сможете ли вы дать мне честное слово офицера, что не причините мне вреда? И не имеете при себе оружия?
— Нет! Оружия иного при себе не имею и, клянусь, оставлю вас в покое, заверив себя, что вы, Черемушкин, находитесь от меня за тридевять земель…
— Хорошо. Тогда уходите. Оставьте меня в парке наедине с самим собой. Дайте возможность навсегда исчезнуть с вашего горизонта, Вебер.
— Но мне очень бы хотелось пожать вашу мужественную руку, Евгений. В какой-то степени разделить скорбь…
— То наша забота и ничья больше, оберштурмбанфюрер. Прощайте! — Безотчетно веря искренне произнесенным словам Вебера, Черемушкин хотел было, повернувшись к нему спиной, отойти, но внезапно Вебер развернулся, его правая рука, нырнувшая в левый боковой карман френча, уже извлекла блеснувший никелем плоский браунинг. Однако разведчик от Бога — Отто Вебер малость переиграл: он не подумал о том, что безобидная трость в руках Черемушкина — тоже оружие, а понял это только тогда, когда лезвие мгновенно проткнуло его грудь. Протяжно застонав, Вебер обхватил руками молоденькое деревце и стал опускаться на землю, ловя расширенными зрачками последние блики солнечного заката.
Черемушкин встрепенулся, увидев бурно зашевелившийся рядом с ним густой парковый кустарник, и увидел дынеобразную светловолосую голову Еремея Матвеева.
— Напрасно вы кличите на себя беду, товарищ Матвеев. Спасибо, что отвлекли россыпью камешков внимание оберштурмбанфюрера. Если бы не ваша помощь! Возможно, что мы с вами еще встретимся. Сейчас нам обоим нужно немедленно уходить. Прощай, Еремей Матвеев!
— Как хоть величать вас, товарищ разведчик?
— Как? Вот именно, как? Зовите меня просто Евгением. Женя. Женечка… Еще раз спасибо за то, что ты на свете есть, Еремей Матвеев. Прощай!..
Черемушкин все дальше и дальше уходил по Ратной к границам городка, а Еремей Матвеев молча, с тревожно бьющимся сердцем смотрел вслед человеку, которого видел впервые, ничего не знал о нем, но почему-то считал дорогим и близким.
…23 июня 1944 года в Белоруссии началась знаменитая операция советских войск под кодовым названием «Багратион». К ней готовились четыре основных фронта — более полутора миллионов человек.
В один из напряженных дней работы штаба армии к генералу Валентинову подошел начальник связи полковник Бакулин и спросил:
— Не дойду умом, товарищ генерал, что же мне делать, как правильно поступить с радиостанцией «Беркут»? Столько прошло суток с момента молчания «Пегаса»… — Уловив укоризненный взгляд начштаба, сам же себе и ответил: в общем, думаю, по-прежнему оставить на связи с ним. Чавчавадзе «Гранит» не трогает…
— Совершенно правильно мыслите, товарищ полковник Окажемся в Станичке, что-нибудь и прояснится. Впрочем, известную надежду питают многие… Известно, что тайны из тайн когда-нибудь да раскрываются перед живыми.
