Каждая планка, кроме традиционно белых углов, резала глаза. Если бы не белая лестница, Маргит могла бы подумать, что стоит перед громадным марципановым тортом, на котором не хватает только розочки[24].
Она оглянулась на Томаса, которому оставалось только развести руками:
— На своей земле каждый волен делать то, что ему нравится.
— Но здесь… Как такое вообще могло прийти в голову? — Маргит не могла оправиться от пережитого потрясения.
— Наверное, они считают, что это красиво. Или же они дальтоники, — предположил Томас.
— А власти? Неужели в муниципалитете Вермдё нет строительного комитета, чтобы сказать свое слово? Такое нужно запрещать.
Томас пожал плечами:
— Наверное, они пытались. Или же просто не в силах отслеживать такие вещи по всему острову. Народ у нас изобретательный. Можно только догадываться, сколько домов на Сандхамне не соответствуют нормам гражданского строительства.
Маргит потрогала пальцем стену, словно чтобы убедиться в ее реальности.
— Какой нежный цвет. Никогда не видела ничего подобного.
На входной двери висел щиток «Добро пожаловать», в традиционных сине-белых красках. Одно окно было нараспашку, но на стук в дверь никто не отозвался. Обойдя вокруг дома, Томас и Маргит убедились, что веранды закрыты.
Нигде ни малейшего признака жизни.
Вдоль одной из стен шел широкий деревянный помост, с большим столом из тика и газовым грилем на колесах. В стороне от него стояло несколько шезлонгов, на которых лежали полосатые подушки. Через панорамное окно можно было видеть дорогую диванную группу, обеденный стол со стульями и плазменный телевизор на стене. Динамики «Bang & Olufsen» стояли в каждом углу.
— Да… здесь можно хорошо оттянуться, кто бы сомневался, — пробормотала Маргит.
Она оглянулась на ванну, из которой в море спускался белый шланг из твердого пластика. Похоже, ее заполняли морской водой. В ванне плавал четырехугольный поднос с тремя бокалами для грога и бутылкой виски. Похоже, хозяина не слишком беспокоила сохранность спиртного.
Маргит перевела на Томаса наполовину восхищенный, наполовину испуганный взгляд:
— Интересно, какой нужно иметь доход, чтобы позволить себе все это? Выглядит совсем не дешево. Он или выиграл миллион в лотерею, или имеет собственное предприятие, как ты считаешь?
— Скорее второе. И эти безделушки наверняка фигурируют где-нибудь в счетах фирмы, — предположил Томас. — Правда, там это называется «изделие из пластика» или что-нибудь в этом роде. Ни в коем случае не ванна.
Маргит улыбнулась.
— Здесь все зависит от того, насколько далеко зашло бесстыдство, — Томас намекающе подмигнул коллеге. — Мне вот почему-то с трудом верится, что это куплено на облагаемые налогом деньги.
Маргит еще раз огляделась — нигде по-прежнему ни малейшего признака жизни.
— Что будем делать? — спросила она. — Никого нет дома, и неизвестно, когда они появятся.
— Если они в море, скоро должны вернуться, — возразил Томас. — Уплыли бы надолго, наверняка использовали бы круизный катер, но, похоже, у них есть еще лодка, — он показал на разбросанные на мостике канаты, которые и в самом деле походили на лодочные. — Лодка, из которой можно ставить сети… — задумчиво заметил он.
— Будем ждать?
— Мы можем вернуться сюда позже. Лично я не стал бы звонить и предупреждать о своем визите. Иногда важен фактор внезапности.
Он посмотрел на часы:
— Пойдем перекусим чего-нибудь. А потом навестим Нору, раз уж мы здесь.
Томас повернул к воротам и обернулся на ходу, улыбаясь:
— Заодно познакомишься с моим крестником.
— Томас!
Симон, как маленькая ящерка, пролез в приоткрытые ворота и повис у Томаса на руке.
— Ты принес мне подарок или нет?
В живых, как у белки, глазах стоял вопрос.
— Но Симон, об этом не спрашивают, — Нора с укором посмотрела на сына. — Достаточно того, что Томас навестил нас, с подарком или без, ведь так?
Томас представил Маргит и с благодарностью согласился на предложенную кружку холодного пива. Самого легкого, они с Маргит это заслужили.
Устроились в саду, наслаждаясь ароматом роз, цветущих за забором во дворе Сигне. Ласточки летали высоко, и это предвещало хорошую погоду.
— Как продвигается расследование? — спросил Хенрик, разливая по бокалам золотистый напиток.
Нора поставила на стол вазочку с чипсами. Симон тут же запустил в нее руку и улыбнулся во весь рот, демонстрируя дырку между передними зубами на нижней челюсти.
Не улыбнуться в ответ было невозможно.
Томас оглянулся на Маргит, которая поморщилась, услышав вопрос Хенрика.
— Это как смотреть, — ответил Томас. — Мы уже знаем, отчего умерла Кики Берггрен, непонятно только, почему и как.
— Вот как? — заинтересованно переспросил Хенрик. — И отчего же?
— От крысиного яда.
Это прозвучало более драматично, чем рассчитывал Томас, и реакция не замедлила проявиться. Изумленные, Нора и Хенрик переглянулись.
— Вот уж не думал, что крысиным ядом можно убить человека, — заметил Хенрик.
— Человека можно убить любым ядом, вопрос в дозе, — поправил его Томас.
Хенрик наморщил лоб:
