В этих воспоминаниях я постараюсь рассказать о том, как на протяжении пятнадцати лет своей жизни, полной приключений и драматических эпизодов, начиная с 1942 года и кончая 1957 годом, по воле судьбы я стал активным участником ряда важных событий в истории моей родины. Рассказывая о своем жизненном пути, я, возможно, поведаю читателю о таких случаях и историях, о которых он вообще не знал, а если и знал кое-что, то этого было явно недостаточно, чтобы понимать, как все происходило на самом деле.
Эта книга не исторический роман, написанный на фактическом материале, и тем более не научное исследование, а скорее простыв воспоминания бойца невидимого фронта, который отнюдь не ставил перед собой задачу дать детальный анализ всех событий того периода, свидетелем которых он был.
Неприязнь ко всему немецкому и любовь к венгерскому, национальному я, вероятно, вынес из отчего дома благодаря семейному воспитанию. Не могу утверждать это совершенно определенно, но, видимо, мой отец, умерший, когда я был еще ребенком, успел привить мне эти качества в раннем детстве. Только так можно объяснить мое пристрастие в детстве, а затем и в юности к чтению исторических романов о борьбе за независимость против засилья Габсбургов. Мое сердце наполнялось болью за мучеников и борцов за свободу, над которыми учиняли расправу императорские сатрапы после разгрома революции 1848 года.
Этот антигерманский дух проявлялся во мне и позже, в юношеские годы, когда я стал сначала рабочим-сборщиком, а затем служащим в управлении крупного военного завода, каким был тогда завод «Гамма», находившийся под жестким правительственным контролем. С безрассудной смелостью, свойственной молодости, я открыто высказывался против великогерманских амбиций и нацистской экспансии, во всеуслышание бичевал национализм местных швабов, ставших впоследствии фольксдойче. Конечно, многим не нравились мои высказывания, но находились и другие люди. Однажды в мою крохотную конторку вошел начальник цеха, в котором работали рабочие, и сказал:
— Я давно к вам присматриваюсь, молодой человек, запоминаю все, о чем вы говорите и за что ратуете.
Приняв эту фразу за скрытую угрозу, я со всей запальчивостью юности откликнулся, принимая вызов:
— Ну и что же? Какое вам до меня дело?
— Никакого, юноша, ровным счетом никакого, — ответил он, не повышая тона. — Скажу только, что в одиночку вы ничего не добьетесь, кроме неприятностей. Советую вам зайти в одно местечко, там вы найдете людей, которые думают так же, как вы…
Не знаю, что руководило мной тогда — любопытство или неосознанное стремление найти единомышленников, товарищей по борьбе, о серьезности которой я еще не подозревал, но о необходимости которой смутно догадывался. Так или иначе, в назначенный день и час я все же пришел в указанное мне место.
Таким образом я попал на собрание небольшой, но весьма амбициозной, пышущей национализмом партии под названием «Союз венгерских патриотов». Йене Ракош, финансовый советник, прирожденный оратор, своей зажигательной речью увлек всех своих слушателей, в том числе и меня, впервые в жизни участвовавшего в такой политической сходке. Мне понравилось, как он говорил и, главное, о чем. Йене призывал к пробуждению национального самосознания, предвещал, что скоро наступит такое время, когда венгерская нация познает наконец самое себя. Юноши, подобные мне, слушали его с восторгом, впитывая антигерманский дух, что в те времена считалось большой смелостью. Словом, все это отвечало моим собственным понятиям. Толкование понятия нации в изложении Йене Ракоша в корне отличалось от официального, так называемого «венгерского образа мышления». Именно на антигерманской почве строилась стратегия духовного противостояния венгерской нации, веками подавлявшегося империей Габсбургов, а ныне — воинствующей идеологией нацизма.
