«Яна, Яна», — прошелестело, как ветер…
Русалки приблизились. И я поразилась их сказочной красоте! Одна отделилась от группы…
— Здравствуй, Яна! — мелодичным голосом произнесла она. — Сегодня тебя пригласили на танцы, и ты не должна уставать… Поэтому сними одежду…
— Как, всю? — не поняла я и беспомощно оглянулась. Но Антон куда-то исчез…
— Всю, подружка, всю, — запели русалки.
Я плюнула и разделась.
И девушки, тихо напевая, принялись натирать меня илом и какой-то болотной гадостью. Я терпела, но вскоре ощутила небольшое покалыванье в коже… Потом по мне стали пробегать легкие электрические искры. Меня натирали и натирали, пока я не превратилась в статую, полностью покрытую грязью.
И тогда с меня стали грязь смывать. Девушки носили воду в пригоршнях, и процедура могла затянуться надолго… Но, к удивлению моему, ил смылся мгновенно.
Мне подали полотенце, сплетенное из болотной травы. Оно не столько впитывало воду, сколько массировало кожу. И это было удивительное ощущение!
А потом девушки зашептали:
— Посмотри, посмотри на себя!
Я поднесла к глазам руку: она мерцала серебряным светом… Оглядела себя полностью: кожа светилась! И я поняла, что Булгаков ничего не выдумал о Маргарите: все было именно так, как он написал.
Русалки принесли мне одежду, и я облачилась в нее. А потом появился Антон. И сказал:
— Восхитительно выглядишь!
И тут запела флейта. Я не знаю, откуда она взялась, но, по-моему, ветер извлекал музыку из стеблей камыша… Вступили скрипки…
И Антон прошептал:
— Представь, что это — не пруд, а танцпол, не вода, а мрамор, не листья на ней, а дорогая мозаика, не лилии, а хрупкие фарфоровые украшения… Я приглашаю тебя на танец.
И он протянул руку.
Мы заскользили по прозрачному мрамору, и отражения наших силуэтов плыли в огромных зеркалах, появившихся неизвестно откуда… Одна мелодия сменяла другую, и мы кружились до первой рассветной росы…
Стало светать, мир подернулся сизой дымкой, и Антон сказал:
— Пора домой!
Обнял меня, и мы полетели над лесом, полями и озером, где гасли последние золотые блики.
На крыльце лесничий спросил:
— Ты довольна?
— Антон, это было волшебно!
— Я рад. Спи, отдыхай, а мне — на службу! Когда летели, я заприметил пару капканов.
— Вот так, в вечернем костюме?
— У меня одежда с собой. Переоденусь.
И я увидела за углом мощные контуры йети.
— Может, зайдешь?
— Некогда, прости…
И он заспешил к машине, на ходу снимая бабочку.
…Я проспала до обеда. А когда проснулась, ощутила себя настолько легко и радостно, что засмеялась, глядя на свое отражение в зеркале. Я никогда так чудесно не выглядела. И никогда себя так замечательно не чувствовала.
Перекусила, выпила кофе и два часа напряженно работала, все больше удивляясь перипетиям романа. На сей раз неугомонная девица назначила свидание лорду на крыше башни. Зачем ей это понадобилось, — я так и не поняла. Лил дождь, дул пронизывающий ветер, и молодой человек реально мог подхватить пневмонию. Не говоря уже о том, что крыша была покатая, и он мог грохнуться оземь…
От переживаний за лорда меня отвлек рокот трактора. Я вышла на крыльцо. В кабине новенького «белоруса» гордо восседал домовой Сева.
— Лесничий у тебя?
— Нет, на обходе.
— А я трактор купил!
И я поняла, что Сева просто хочет похвастаться.
— Зачем он тебе?
— Фермерством решили с Тарасом заняться.
— Дело, конечно, полезное, но как же основные обязанности?
— А куда они денутся? Будем совмещать!
И трактор затарахтел по дороге.
… К вечеру приехал Антон и предупредил, что на минутку. Я приготовила ужин и сообщила о приобретении Севы. Антон посмеялся, а потом сказал:
— Если они станут выращивать целебные растения, которые выращивал наш народ издревле, то ни вам, ни нам не понадобится фармацевтическая отрасль. Но это очень тонкое искусство: надо знать, как ухаживать за ними, когда собирать, и какие слова при этом говорить…
Он поцеловал меня и добавил:
— А у меня для тебя сюрприз: ты любишь цветы?
— Люблю.
— Значит, вечером прогуляемся немного по лесу…
Я вымыла посуду, перевела две страницы, где лорда завалило обрушившимися перекрытиями в старом подвале, куда он пришел на свидание. Судя по тексту, парень был мазохист, и я перестала чему-либо удивляться.
Стало смеркаться, появился Антон. Он принес корзинку первых боровиков, и я очень обрадовалась, поскольку обожала грибы.
— А сегодня одевайся по-походному, — заявил лесничий и полез в холодильник за молоком.
Я надела джинсы, куртку, кроссовки, и он повел меня в лес по какой-то только ему ведомой и видимой тропе. По дороге я поинтересовалась деревней Шушарики, жители которой похожи друг на друга, как кровные родственники.
— Так это одно племя, — сказал Антон, — и называется оно шушарики. Полтергейст — это их забава.
— А зачем им надо людей пугать?
