Подвал был апогеем всего, что творилось в школе. Оказавшись под землёй, я не пожалел, что облазил все верхние этажи. Это была необходимая подготовка, закалка разума перед тем, как попасть сюда. Если бы я сразу полез в подвал, меня хватил бы удар.
Как можно описать то, что открылось моему взору? Уверен, никаких красочных слов не хватит, чтобы хотя бы отдалённо дать об этом представление. Вообразите себе не очень длинный закрытый проход, потолок, стены и пол которого представляют собой сплошную сетчатую решётку. Вдоль стены висели распятые тела со снятой кожей, рот которых был одинаково мучительно разинут в крике. Я их не считал, но не меньше десяти. На противоположной стене, торжественно возвышаясь над этой панорамой безумия, висел Знак. Двойной круг с треугольником. Я уже знал, что он будет до конца моих дней преследовать меня в страшных снах в самых разных ипостасях. Я не мог обманывать себя, утверждая, что это всего лишь краска. Это была кровь. Сладко-солёный запах красноречиво говорил сам за себя. Там, где проход заканчивался, решётка была обильно забрызгана кровью – металл заметно покраснел и отливал тусклым багровым цветом.
- Боже мой, - вскрикнул я, сдерживая порыв немедленно побежать наверх, наплевав на всё. Не ел я давно... но то, что ещё осталось в желудке, устремилось обратно по пищеводу, заставив меня согнуться пополам.
«Кто это сотворил?»
Крепко зажмурив глаза, я шёл вперёд, к концу прохода. Мысль была одна – выбраться из этой ужасной комнаты, и пусть там меня ждёт всё, что угодно. Пусть армия чудовищ, пусть орда летающих ящеров... что угодно, но не это.
Распятые мертвецы (руки у них были странно скручены назад, словно они закончили своё существование на дыбе) толкали друг друга в бок и злорадно похихикивали у меня над головой. Посмотрите на этого жалкого человечка, на его напрасные усилия. Он думает, что может нас одолеть.
- Заткнитесь, - зло прорычал я и вломился через незапертую дверь. Здесь, слава Господу, не было следов девятого круга ада. Проход заканчивался коридорчиком, идущим между хитросплетениями труб. По обе стороны коридорчика я увидел большие красные газовые вентили. Правый вентиль угрожающе скрипнул, когда я сделал шаг вперёд. Я замер. Вентиль тоже замер, притворившись, что ничего не было. Но мне показалось, что за трубами мелькнула чья-то фигура – удлинённое, карикатурное тело с пупырчатой головой. Из коридорчика повеяло холодом, как из открытой дверцы холодильника. Я увидел, как на трубах сосульками висит лёд.
Ещё шаг. На этот раз скрипнул левый вентиль. Внезапно я разозлился, что топчусь на месте и дёргаюсь от звуков, которые издают эти дурацкие вентили. Коридор между трубами был последним местом, куда я ещё не проникал, и нужно было побыстрее с этим закончить. У меня уже почти не осталось надежды найти дочь в школе – скорее я просто хотел добросовестно завершить обыск, чтобы потом не мучиться сомнениями.
Я прошёл в коридор. Я думал, он будет коротким, но он уходил вглубь газовых коммуникаций, не собираясь заканчиваться. Когда я отдалился от входа примерно на двадцать шагов, фонарь на груди зашипел и потух. Одновременно, не давая ни секунды на размышления, пол подо мной начал проваливаться вниз. Я не потерял опоры, просто чувствовал, как весь пол снижается, подрагивая, словно гигантский лифт. Испугавшись выйти из равновесия, я отчаянно помахал руками, пытаясь за что-либо хватиться. Но рядом ничего не было. Я не мог видеть, что вокруг меня происходит. Оставалось только стоять и уповать на Бога, что всё закончится хорошо.
Потом впереди вспыхнул свет.
Не солнце. И не лампа. Скорее большой факел, пылающий ярким красным пламенем. Я не сразу понял, что это за «факел» - он находился от меня на довольно приличном расстоянии, порядка двадцати футов. Пламя потрескивало и устремлялось ввысь, пожирая топливо. А топливом... а топливом служило человеческое тело, завёрнутое в простыню. Я надеялся, что человек, который горел передо мной, уже мёртв – по крайней мере, он не кричал и не двигался. Всё происходило в молчании.
Затем из-за факела величественно выползло Оно - огромное неповоротливое существо, покрытое склизлой кожей пресмыкающегося. Двигалось Оно медленно и с явным трудом, при каждом движении под кожей прокатывались волны жира. Но не его внушительные размеры тогда поразили меня, и не низкий хищный рык, которым оно разорвало молчание, повисшее в городе.
