Алекс прочесал пальцами и без того взъерошенные волосы и посмотрел на меня внезапно прояснившимся взглядом.
– То есть…
Я усмехнулась и покачала головой.
– Я пишу детективы. А в детективах всегда есть жертвы. В реальности я никого не убивала. Но знала человека, которому долгое время всё сходило с рук. Судьба оказалась не такой уж и благосклонной к убийце. Уж прости, Алекс, но ты слишком ненадёжный преступник. Сам сдашь себя на первом же допросе.
Полерецкий ошеломлённо заморгал. А потом вдруг расхохотался. Громкий, визгливый хохот перерос во всхлипы и похрюкивания. Алекс пытался что-то сказать, но не мог. Он замахал руками, по покрасневшим щеками потекли слёзы. «Только истерики не хватало», – подумала я и, подойдя к нему, от души влепила пощёчину.
Смех оборвался.
– Спасибо, – тихо произнёс Алекс, удивлённо касаясь бритой щеки, по которой расплывалось красное пятно.
– Всегда пожалуйста, – отозвалась я, тряся ушибленную ладонь. – В следующий раз буду требовать деньги с тебя. Так что держи себя в руках. Ты всё же учёный, а не благородная институтка.
В ответ Полерецкий растерянно кивнул. Он отвернулся к столу, бесцельно собирая разбросанные книги и складывая их в аккуратные стопки. В этот момент мне стало его жаль. Как жаль любого человека, который посвятил практически всю жизнь делу, а потом вдруг обнаружил, что его труд украли. Переживаемое горе сопоставимо разве что с утратой близкого человека.
– Хочешь, я помогу тебе? – предложила я, положив руку ему на плечо. – А ты расскажешь, что за книга пропала. Мы пойдём к управляющему и потребуем вызвать полицию. Вполне возможно, что пропажа цветов и твоей книги связаны.
Алекс судорожно шмыгнул, будто готов вот-вот разрыдаться. Потом улыбнулся и открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент внезапно погас свет, а из коридора донёсся нечеловеческий вопль.
***
Инспектор Михай Эминеску оказался настоящим красавцем. Уж не знаю, что произвело большее впечатление, – то ли необычное сочетание смуглой кожи, длинноватых волос, небрежно зачёсанных назад, и серебристых глаз, то ли глубокий вкрадчивый голос, так похожий на голос Ларанского, – но я абсолютно растерялась. Совершенно некстати подумалось, что в этом есть какая-то глупая ирония. Полицейским полагается быть толстыми, лысыми, с неприятными чертами лица и скверным характером. «Такими, как Диметрий Ангелидис», – я вспомнила следователя из Города Грёз и неуютно поёжилась под пристальным взглядом инспектора полиции.
Полерецкий выглядел серьёзным. На лбу залегли глубокие морщины, а сам ассистент профессора угрюмо смотрел на Эминеску исподлобья. И не скажешь, что два часа назад он сорвался в настоящую истерику! Никакого страха, никакой истерики – только холодный напряжённый взгляд, будто Алекс ждал подвоха от инспектора.
Я беспомощно посмотрела на него, ища поддержки. Полерецкий бросил на меня быстрый взгляд и сдержанно кивнул.
– Ну, вообще-то, я даже не знаю, что ещё рассказать, – я развела руками и нервно сцепила пальцы в замок. – Мы с господином Полерецким находились в его номере, когда внезапно погас свет. А потом услышали вопль, доносящиеся из коридора… Это был жуткий голос! Словно кричала женщина и в то же время… нет. То есть он был настолько непонятным, слишком высоким, что ли. И каким-то могильным. Честное слово, меня от страха чуть удар не хватил! Ну не может так кричать человек!.. А потом мы выскочили в коридор. Алекс хотел, чтобы я оставалась в номере, но оставаться одной страшно. Было очень темно. Я не могла никого разглядеть, но, судя по голосам, вслед за нами вышли профессор Тома и Итальянка. Ещё один голос принадлежал горничной. Кажется, её зовут Анни. Я слышала, как профессор сказал, что пойдёт искать господина Тадеуша. А потом резко вспыхнул свет, и мы увидели эту чёртову надпись! Это, пожалуй, всё, что я могу рассказать.
Я невольно вздрогнула, вспоминая кровавую надпись Maleficium. Неровные буквы и багровый отпечаток ладони выглядели так, словно её написал кто-то в агонии. От этого сделалось очень жутко.
Увидев надпись, Анни вцепилась руками в волосы и, съехав вниз по стене, закричала так, что уши заложило. На помощь прибежал господин Тадеуш. Когда Алекс привёл девушку в чувство, она разрыдалась и бессвязно что-то бормотала про проклятие какого-то чёрного монаха. Хозяин отеля отвёл перепуганную девушку вниз и вызвал полицию.
Теперь со стеной и надписью работали эксперты из местного отдела. А весь персонал и постояльцев опрашивал инспектор Эминеску в просторном кабинете, предоставленный услужливым управляющим.
Следователь внимательно выслушал рассказ, который перевёл Алекс, и кивнул. Эминеску ласково улыбнулся и что-то негромко произнёс.
– Что ты имеешь в виду под «могильным голосом», – перевёл Полерецкий.
