Дед мой оборотень, бабка – знахарка, а родителей я не помню. При рождении мне был дан выбор: обрести ли великую колдовскую силу или жить ничем не примечательной человеческой жизнью. Но, испугавшись первых проявлений моей силы, её отобрали у меня вместе с тенью. Кто я теперь? Недоведьма, недочеловек, обречённая наблюдать смерть близких и уход любимых. Хоронить ли мне и дальше своих мёртвых или попытаться вернуть то, что у меня когда-то отняли? В тихом омуте, как известно, водится всякое… Но я выберусь отсюда любой ценой. И тогда вам лучше не стоять у меня на пути…
Ключевая вода была прохладная и чистая, от растущих рядом вековых деревьев и раскидистых кустов веяло свежестью, травы источали тонкий пряный аромат, и никуда не хотелось уходить. Совсем рядом с живительной прохладой стояла невыносимая жара, светило яркое безжалостное солнце, а горячий ветер гнал по улице колючую пыль.
Два ведра стояли на мокрой траве уже наполненные водой, а девушка с длинной рыжей косой, одетая в вышитую белую рубаху и грубый тканый сарафан, продолжала стоять, задумчиво опершись на коромысло, и словно прислушивалась к журчанию ручья, шелесту ветра, пению птиц… Наконец, как будто очнувшись от долгого сна, она выпрямилась, ловко подцепила коромыслом вёдра, и вышла из тени густой листвы на пыльную тропинку.
Девушка прошла всего несколько шагов, когда услышала детский смех за спиной и ощутила лёгкую боль от летящих в неё мелких камешков. Сжав зубы, Ведана продолжала идти дальше и даже не оглянулась в сторону своих обидчиков. Это было уже не в первый раз. Дети из соседней деревушки мешали ей, раздражали, но она ничего не делала, чтобы остановить маленьких садистов. Девушке казалось, что, если она не будет обращать на них внимания, они быстро откажутся от жестокого развлечения, но, разгорячённые своими меткими попаданиями и молчанием жертвы, дети быстро осмелели и стали подходить ближе, а брошенные ими камешки всё чаще находили свою цель.
Следующий камешек, особенно острый, попал Ведане в правый висок и заставил её на секунду остановиться и выпрямиться от резкой боли, но она тут же совладала с собой, и, стиснув зубы, продолжала молча идти дальше.
Иди вперёд, девочка, не останавливайся. Этот путь не так долог, как кажется – рано или поздно любая дорога заканчивается. Какое тебе дело до этих маленьких, жаждущих крови хищников? Они не стоят твоего внимания. Это всего лишь дети. Ты ведь знаешь, они не могут серьёзно тебе навредить.
– Где твоя тень, ведьма? – разноголосый детский смех и новый град камней – на этот раз мимо цели.
Сосредоточься, Веда. У тебя получится. Просто представляй себе, как эти камни летят мимо – им ведь всё равно, куда лететь. Камни не желают тебе зла. Пусть летят мимо.
– Где твоя тень, ведьма? Где твоя тень?
…Ведана могла неделями не вспоминать о том, что у неё нет тени – в Тихом Омуте никому до этого не было дела, а детишки из Чистого Поля встречались ей, к счастью, не каждый день. Но зато уж, когда встречались, подолгу не отставали от своей излюбленной жертвы.
То, что у кого-то нет тени, пугало и завораживало их одновременно. Дети могли часами сидеть в засаде у ручья в ожидании, когда девушка без тени придёт за водой. И вот, наконец, долгожданный момент наступал, и можно было снова гнаться за странной жертвой весёлой шумной гурьбой, и дразнить её, и свистеть, и бросать в неё мелкие камешки (а то и жабу, если посчастливится её раздобыть), соревнуясь в меткости… Кому она пожалуется? Родители маленьких охотников категорически запрещали им и близко подходить к любому из жителей Тихого Омута – они и сами общались с «нечистыми» лишь по необходимости: когда нужна была их помощь; и надо сказать, такое случалось довольно часто. Ну а когда родители были заняты работой – то есть практически ежедневно с утра до ночи, – их младшие дети были предоставлены самим себе, и об их шалостях никто так и не узнавал.
Десятки раз жестокие забавы сходили детям с рук, и они быстро привыкли к своей полной безнаказанности… Чего нельзя было сказать о молодой ведьме – будучи бессильной сделать что-либо, она втайне подолгу мечтала, как однажды обретёт свою истинную силу, и представляла себе, какой сладкой будет месть. Хотя, немного поразмыслив, и приходила к выводу, что мстить детям – смешно.
– Почему у тебя нет тени, ведьма? У каждого должна быть своя тень.
– А может, она просто отказалась от тебя?
– Х-ха, вот дела! Даже собственная тень отказалась от ведьмы!
В голове несчастной девушки завертелись, стремительно сменяя друг друга, сотни мыслей, и среди них нервным пульсом в висках отдавалась одна: существуют ли ещё на свете люди, у которых нет тени?
Поговаривали, будто упыри не имеют тени – но у них и отражения-то отродясь не бывало… Не было теней у верлиок и трясовиц – но эта мелкая нечисть и своим внешним видом не слишком-то походила на людей. В Тихом Омуте тень была у каждого – у каждого колдуна, знахарки, потворника и ведьмы. Но то, что тени нет у Веданы, похоже, никого из них не удивляло. Почему – потому что все знали, почему её нет?
Родителей у Веданы не было – погибли, когда она была совсем крохой. Бабка-знахарка, вечно помогающая людям, бывало, целыми днями пропадала в Чистом Поле – с ней и поговорить-то было некогда. Дед же обычно отмахивался от назойливых внучкиных расспросов – мол, нет тени, и хорошо, и не нужна она тебе…
Но чем дольше длилась эта неопределённость, тем более несчастной чувствовала себя Ведана. Тем острее было её одиночество, тем сильнее была её боль, и тем безысходнее и безрадостнее казалась ей её недолгая пока жизнь.
